Лед и пламень - Ольга Романовская

– Безусловно, – склонил голову любимый и покосился на меня. – Полагаю, Дария, вернее, леди Эрасса вам не нужна. Ничего нового она не расскажет.

– Мужчине – да, женщине – нет, – по-кошачьи загадочно улыбнулась королева. – Поэтому мы попросим вас, Геральт, и моего многоуважаемого супруга удалиться, а сами поболтаем. Помолвка – такое волнительное событие!

В голове крутилось: «Ловушка!» – но противиться монаршей воле я не могла. Пришлось смириться и тоскливым взглядом проводить спины мужчин. Надеюсь, я еще увижу Геральта. Он ведь не предатель.

– Чего-нибудь выпьете? – Стоило захлопнуться двери, ее величество встрепенулась, сбросив маску холодной зимы. – Я хотела бы кофе, а вы?

– На усмотрение вашего величества.

Королева хлопнула в ладоши. Из воздуха материализовался дух с подносом. На нем дымились две чашечки кофе.

– И бисквиты, – капризным тоном напомнила ее величество. – Сколько можно повторять!

Дух сгрузил поднос на столик и безропотно удалился за лакомствами.

Королева, жеманно оттопырив мизинец, взяла чашку костяного фарфора и сделала глоток. По губам скользнула мечтательная улыбка.

– Что он пообещал? – неожиданно спросила ее величество и нетерпеливо махнула рукой: мол, не стой, садись. – На животе ползал, ножки целовал?

– Кто, ваше величество? – изобразила я неведение, но ложь выдал предательский румянец.

– Филипп, конечно! – рассмеялась королева и заговорщически подмигнула. – Ну же, Дария, не притворяйтесь, вы согласились по доброте душевной, а не по любви. Хотя, – тут ее величество задумалась и поскребла чашку пальцем, – выбор неплох. Смазливый умелый мальчик. Только в мужья без проверки не берите, пусть потрудится. Потом можете приглядеть второго, законом не запрещено. Если муж не способен удовлетворить жену, пусть смирится с соперником в постели, хотя, – венценосная собеседница провела кончиком языка по губам, – эти двое соперничать не станут.

Я нахмурилась, пытаясь понять, на что она намекает. На отсутствие ревности между друзьями? Нет, тут нечто большее. Геральт называл Филиппа своим третьим… Третьим где?

– Как, Дария, пуститесь во все тяжкие? – продолжала развлекаться королева. Язык вновь очертил контур губ. Движения казались порочными и в точности повторяли мужские ласки. – О, это прекрасное ощущение! Столь желанна и любима, что двое соревнуются друг с другом, чтобы первым сорвать стон. Столь жарко, столь тесно! Нет мочи сдерживаться, и по очереди взлетаешь с каждым. Заодно не надо мучиться выбором, и мужчины всегда покладисты.

Ее величество томно прикрыла глаза и изогнулась. Рот приоткрылся в сладостной истоме. Высокая грудь туго натянула ткань платья, словно рвалась наружу. Язык увлажнил зубы, видные сквозь приоткрытые уста. Королева медленно чувственно облизнула палец и провела им по губам, после чего выпрямилась.

– Вот так, Дария, только намного лучше. Дважды тысячами осколков осыпаешься на холодный шелк.

Я покраснела, осознав, на что намекала королева. Но… Как, сразу?.. Вседержители, даже в мыслях не держу! Зачем мне извращения навсеев? Лицо исказила гримаса отвращения. Туда и так могут только темные.

– Успокойся. – Ее величество со снисходительной улыбкой потрепала меня по плечу. – Такие фантазии для больших девочек. Темпераментных девочек, – уточнила она. – Не для тебя. Хотя, – королева вновь напомнила суккуба, – может, если посмотришь, изменишь мнение.

– Как – посмотрю? – опешила я.

Она предлагает подсматривать за утехами в чужой спальне?! Захотелось встать и немедленно уйти.

– Очень просто. Попросишь в библиотеке кристалл и насладишься зрелищем. Заодно поучишься. Запомни, женское тело – оружие, научись владеть им в совершенстве, и ни один мужчина не пойдет против твоей воли. А теперь, – королева резко сменила игривый тон на официальный, – Филипп Соурен. Каковы условия сделки?

– Три года рабства, – сдалась я.

Что толку отнекиваться, если ее величество все равно разгадала безыскусную ложь? Оставалось надеяться, что за добрый поступок не последует сурового наказания. Не дано мне притворяться, как не дано и пройти мимо беды ближнего.

– Занятно! – Королева отставила чашку на поднос и отправила в рот кусочек бисквита. – Соланж умолчал о самом главном, сообщил, что Филипп – отныне ваш жених, и больше ничего.

Зрачки собеседницы расширились, и без того огромные, придававшие ей сходство с существом Сумеречного мира, глаза напоминали два блюдца. Взгляд тысячами льдинок впился в кожу. В страхе я зажмурилась и заслонила сердце ладонью – казалось, меня действительно пронзили иглами. Сразу вспомнился прежний род занятий королевы – Слышащая. Но ведь они бывшими не бывают, с даром рождаются и умирают. Вдруг королева способна читать души? Тогда мне конец! Она наверняка узнает о поцелуе, и слова Соланжа станут пророческими. Да, между мной и некромантом ничего нет, но он позволил себе больше, чем следовало. Мой визит выглядит как свидание, а ее величество неравнодушна к Соланжу.

– Что же ты скрываешь, светлая?

Королева встала и обошла меня по кругу. Шелестели юбки, вьюгой обжигая щеки. Не удержавшись, я провела по коже и вскрикнула – иней! Язык прилип к небу. В голове билась мысль: «Пропала, конец!» Попыталась сбежать, но не смогла встать, приросла к месту. Оставалось сглатывать вязкую слюну и ждать решения скорбной участи.

– Мой отец – талантливый некромант, мать тоже не просто красивая девочка. – Во властном голосе королевы звучала легкая усмешка, а в холодных глазах застыло чувство превосходства. Самым заветным моим желанием стало выбраться из комнаты и оказаться подальше от дворца. – Я тоже не просто жена короля. Или полагаешь, будто Оллос потерял голову от смазливой мордашки? Он мужчина, конечно, но вовсе не глуп. Так что у тебя с Соланжем?

Я икнула и едва не опрокинула поднос с чашками. Хорошо, свою не успела взять в руки, а то бы разбила. Тело вроде обрело чувствительность, члены оттаяли, только куда денешься от госпожи?

– Н-ничего, ваше величество. – Запинаясь, я дрожащей рукой отодвинула поднос. – Страшно только.

– Поэтому он не желает тебя трогать? Ох, не верю! В глаза смотреть! – рявкнула королева.

Пусть ее величество мне по плечо, я до смерти перепугалась миниатюрной брюнетки и безоговорочно выполнила приказ.

– Странно, – растерянно пробормотала королева, успокоившись. – Действительно ничего. Соланж верен себе, – с легкой досадой тихо добавила она и вновь опустилась в кресло, – ни одной женщины в сердце и полный целибат. Я бы на его месте сошла с ума.

Глаза у меня против воли округлись. Я читала, некоторые мужчины дают обет безбрачия, посвящая себя служению Тем-кто-есть-всегда, но он никогда не длился дольше десяти лет. Тут же живой мужчина, темный – и ни одной женщины. Как он сумел? И как целомудрие вяжется с другими рассказами о Соланже – что он удовлетворял естественные потребности, хоть и не заводил любовниц? Да и вредно это, нельзя мужчине без женщины. Хоть меня и воспитывали в строгости, мэтр Дорн как будущему лекарю немного рассказывал мне об особенностях полов. Так вот, воздержание годами – ненормально.