Асцендент. Продолжение истории дивергента - Елизавета Бута

Гасиона потащили охранники, нас с Линчем повели следом. Идти пришлось недолго. Нас впихнули в зал, расположенный на самом последнем этаже башни. В центре его крутилось изображение девушки, лицо которой я знала с детства. Все плакаты с социальной рекламой всегда украшались ею. Решительное лицо, короткая прическа, татуировки на шее. По стенам были разбросаны проекции с картинками чужого будущего.

Здесь было человек пятнадцать. Их морщинистые лица я видела в новостных блоках. А вот и Агарес с его по-рыбьи холодными глазами на болезненно бледной коже. Он вышел к нам навстречу. Вслед за ним появился Томас Пирр. Они с Рейвен, наверное, были здесь самыми молодыми. Пирр встал посередине. Рейвен и Агарес – по правую и левую стороны от него. Интересно, что за прошлое у человека первого уровня, с шеи которого выглядывают татуировки? Если бы не они, Пирр казался бы отчаянным злодеем, а так он выглядел человеком, лабиринт которого было бы интересно пройти.

– Судя по всему, у тебя минут пятнадцать, – сообщил Агарес, разглядывая Гасиона.

Все. Конец игры. Они победили. Какого черта они продолжают издеваться над нами? Бал полулежал возле стены. Лицо Гасиона сложно было разглядеть под всеми этими подтеками крови и порезами. Красивое лицо. Последнее красивое лицо, которое я увижу в этой жизни.

– Любовь. Единственное, что способно изменить этот мир, это любовь, – громко сказала я.

– Морган, ты полагаешь, что мне пойдут цветочки в волосах и гитара? – хмыкнул Томас Пирр. Ну, надо же, сейчас бы я его назвала почти человеком.

– Что может заставить шестнадцатилетнюю девочку нарушить все законы? Этот вопрос задал мне Корса, когда мы его нашли. Это ведь и был ваш план. По факту, вы сами и нашли ответ. Шестнадцать лет назад.

– Ника, у тебя минут двенадцать осталось, давай ты ответишь, а потом я тебе дам время для патетического прощания? – Агарес аж руки потер от нетерпения. Его вековечные глаза загорелись предвкушением интересного поворота. Он так давно разучился удивляться, что даже Пирр покосился на него с недоверием.

– Система Касси работает согласно четырем законам, – начала я, задыхаясь. – Касси не считает тех, кого ей не приказали считать. Не изменяет судьбу, если ей не приказали…

– Ты полагаешь, мы не в курсе? – спросил Агарес.

– Не было ошибки. Асцендент – результат работы Касси. Она должна самоисцеляться, и вирус был способом исцеления. Касси стала бесконечно порождать сама себя. Люди, способные любить, лишались будущего, потому что в их руках была возможность его изменить.

– …И согласно закону Касси, если их действия не приносили пользы, они отключались. Много маленьких копий Касси, – закончил за меня Агарес.

– Они способны изменять будущее другого человека, – кивнула я. – Единственный способ изменить этот мир – любовь. Звучит глупо, но это и есть ответ.

– Красиво, – восхитился Агарес, как будто ему показали отличную видеоиллюзию.

– Нужны браслеты и сыворотка, которую впрыскивали при подключении, – сказал Линч. Я обернулась. Линч попеременно косился то на Пирра, то на Гасиона. Агарес распорядился принести все необходимое. Нечто похожее мы проделывали все последние годы в лицее. Ничего сложного. Если ответ верен и если Гасион не соврал и действительно меня любит. В его интересах, чтобы это было так. Не смогла сдержаться от улыбки, за что получила пинок от Линча. Два браслета принесли достаточно быстро. Руки дрожали. На теле Гасиона не было живого места, поэтому я просто не смогла себя заставить сделать надрез на его запястье. Я быстрым движением порезала свою уже затянувшуюся рану от прошлого браслета и передала Линчу скальпель.

Пока Линч программировал браслеты, я вдруг подумала, что даже в самом страшном сне не могла бы представить такого. На глазах у первого уровня мы снимаем и надеваем браслеты, программируем будущее и… Нас за один процент всего этого должны утилизировать. Пирр стоял по стойке смирно. Руки были сжаты в кулаки. Костяшки пальцев побелели. Татуировки на шее, казалось, плясали от напряжения. Должны. И утилизируют. Агарес доведет нас до отчаяния, а Пирр убьет. Корса много всего умного говорил, оказывается.

Линч нажал кнопку активации. По телу прошел легкий разряд электрического тока, а в воздухе повисла проекция:

Система Касси приветствует вас.

Поздравляем, вы прокляты.

– Оптимистично, – закашлялся Гасион. Он видел. Самый глупый в мире план сыграл.

– Теперь Бал и Морган способны изменять будущее, – тихо проговорил Агарес.

– Издеваешься?! – заорал Пирр. К кому он обращался, было непонятно. То ли к проекции девушки в центре зала, то ли к Агаресу. Девушка на проекции счастливо улыбалась. Пирр схватил со стола какую-то черную трубку и с силой кинул в экран. Раздался звук тысячи бьющихся стекол, но девушка на проекции веселилась еще больше.

Гасион поднялся и прижал меня к себе. Он с ужасом наблюдал за тем, как изменился этот мир с того момента, когда он ослеп. Наверное, он ожидал увидеть нечто другое.

– Смени, черт возьми, вид, – заорал Пирр, обращаясь к девушке на проекции.

– Система Касси всегда знает, кого хочет видеть контакт, – весело заявила девушка на проекции.

Пирр вдруг застыл. Его кулаки медленно разжались. Он шумно вдохнул воздух и обратился к Агаресу.

– Они тебе больше не нужны?

– Как и договаривались, – безразлично пожал плечами Агарес.

Мы в панике обернулись к выходу. Охранников было слишком много. Ну не будут же нас здесь убивать.

– Вы хорошо сработали, – успокаивающе произнес Пирр. Казалось, он подслушал мои мысли. – Нужно кое-что проверить, и вы можете быть свободны.

«Свободны»… Какое странное слово. Особенно странно оно звучит из уст Томаса Пирра. Что он этим хотел сказать? Игра не закончилась? В зал вошло несколько охранников и двое сотрудников первого уровня. Все в белом. Вместо того чтобы вызывать доверие, все эти белые костюмы только пугают. Нам заломили руки и усадили на стулья. Это произошло так быстро, что сопротивляться просто не пришло в голову.

Агарес нехотя взял со стола шприц с серебристой субстанцией, напоминающей литум Корса, и подошел к Гасиону. Бал начал вырываться, но Алекс Агарес успел вколоть ему в шею сыворотку. Рейвен вдруг дернулась, будто хотела остановить его, но потом вновь застыла. Пирр взял что-то из рук одного из вошедших помощников. После чего подошел к Гасиону и всучил ему это в руки. В глазах Гасиона плескался ужас и отчаяние, изуродовавший лицо шрам напоминал ядовитую змею.

– Убей Морган, – приказал Пирр с такой интонацией, будто собаку дрессировал. Зачем? Зачем ему весь этот спектакль? Не проще ли вернуть нас в Тортур и уничтожить? У него должна быть очень мощная мотивация, чтобы творить такое на глазах всего первого уровня. Правда, судя по всему, всем этим высоколобым стариканам было глубоко до лампочки. Они наблюдали за разворачивающимися событиями со сдержанным и молчаливым интересом. В отличие от Агареса их эта иллюзия не увлекала.