Питомец - Александр Сапегин

«Действуй».

Бросив Лилине короткое сообщение, я посадил Лири на спину и поковылял в келью. В нашем деле главное что? Правильно — умение вовремя унести ноги порой ценится гораздо выше прочих талантов. Не хватало еще, чтобы меня заставили платить за учиненный погром. Вот еще!

Через десять минут Лилина вернулась с импровизированных переговоров. Пришла она не одна. За спиной юной красавицы переминались с ноги на ногу Ристар и приснопамятный здоровяк с крепким черепом. Слово взял здоровяк:

— Меня зовут Гирн, я командир ватаги охотников, моего друга зовут Ристар.

Пришлось через Лилину представляться в ответ, а Гирн продолжил:

— Госпожа Ириста и Дасти вкратце ознакомили нас с проблемой. Как я понимаю, в вашей компании вы главный?

Я лапой указал, чтобы гости занимали ближайшие удобные места. Сверля меня напряженными взглядами, Гирн и Ристар присели на грубые табуреты.

«Вы правильно понимаете, — укрыв заснувшую Лири одеяльцем, ответил я (Лилина переводила образы), — и у меня есть для вас заказ. Вас интересует работа?»

Через полчаса переговоров (причем добрая четверть часа была убита на яростный торг, который договаривающиеся вели шепотом) стороны пришли к соглашению. Скрепив договор крепким рукопожатием и получив задаток в десять золотых, охотники воспрянули духом. А жизнь-то налаживается!

Не скрывая эмоций, они ушли к себе. С их точки зрения, мир только что перевернулся с ног на голову. Разве могли они думать, что наступит время, когда их заказчиком и нанимателем окажется бывшая добыча? Мужикам срочно требовалось успокоительное в виде хлебного вина (водки) или огненного самогона. Прочее в сложившихся условиях не котировалось.

— Гирн, а где Парк? — донеслось из коридора. Следуя этикету, Лилина проводила гостей за порог. Тут три шага всего, но правила хорошего тона есть правила хорошего тона.

— Я его с утра в шинок отправил. Малому надобно малость развеяться. М-да, кто ему говорить будет?

— Я умываю руки, атаман. Дядьку его напряги.

— Так и поступлю…

Вскоре голоса стихли, скрипнула и хлопнула далекая дверь и наступила благословенная тишина. Хм, а Ириста где шляется? Впрочем, я ей в няньки не нанимался.

— Ты молодец.

«Полноте. Лучше, будь добра, почеши мне между крыльями… Да-а-а, здесь…»

Не обращая внимания на ужимки разбитной подавальщицы, симпатичный молодой человек в костюме гильдии охотников, заняв самый дальний столик питейного заведения, тихо напивался в одиночку. На крик главаря компании наемников, набиравшихся через три столика от него: «Хозяин, ташши вина!» — он лишь поморщился. Охотники никогда не ладили с вольными бойцами…

Через час, уже изрядно поднабравшись, охотник заметил, что за прошедшее время градус опьянения у шумных соседей нисколько не изменился. Вроде и винище хлещут, как быки — помои, но ни один из веселящейся компании еще не обнимается под столом с собаками. Или ребятам нужно по бочке на каждого, или хозяин этой богадельни безбожно разбавляет вино водой. Охотник пристально всмотрелся в красноватую жидкость на дне деревянной кружки, поболтал, разглядывая разводы на стенках, хмыкнул и опрокинул содержимое в рот. Вино как вино. Странно, что-то с этими наемниками не так, определенно.

— Да не трясись ты, чай не заяц! Мы токмо поспрошать. Глядишь, и денюжку замаешь. Старшой — он добрые байки любит и на брагу завсегда отсыплет!

Один из наемников подвел к столу компании рябого широколицего мужичка с испуганной простоватой физиономией, плутоватыми глазками и сизым картофельным носом, выдававшим записного любителя залить за воротник.

— Глянь, старшой, каво я те привел! Красавец! Бает, шо самолично видал того зверюгу. Так видал али нет, а, Корк?

— Тю-у-у, нашел чем удивить. Да его половина деревни и все рыбаки поголовно видели. Рург их как липку обдирает, — отмахнулся «старшой».

— Так то в деревне, а я с кумом, значица, Пресветлой клянусь, как вас, это самое, в лесу. Чуть порты не обгадил.

— Брешешь небось, — хохотнул главарь, и остальные дружно поддержали.

— Не сойти мне с этого места! — заявил сизоносый пейзанин, осеняя себя святым знамением. — Это самое, истинно баю!

— В лесу, говоришь? В лесу — это интересно. Да ты не стой как чужой, как тебя звать-величать, говоришь?

— Крок, ваше благородие, мы, это самое, простые, по-простому, это самое.

— Садись, Крок, трави свои байки, я весь внимание. Мы все внимание.

— Мне бы это, значица… в горле пересохло…

— Простой-то ты простой, Крок, а задаток наперед требуешь, — осклабился главарь. — Еще ничего не сказал, а в горле уже пересохло.

— Смазать бы…

— Вмазать — это мы могем, а про смазку ничего не скажу. Да ладно, не пужайся. Шучу я так. — Наемник ощерил в ухмылке крепкие желтые зубы. — А может, и не шучу! Га-га-га! Хозяин, плесни ему!

Зиф быстро исполнил заказ, метнув на стол полулитровую кружку с мутноватым пойлом. Наемник вопросительно поднял правую бровь.

— Крок не пьет вино, — сухо пояснил хозяин заведения, знавший своих постоянных клиентов как облупленных. Наемник молча кивнул.

— Хорошо пошла. — Смачно отрыгнув, крякнул любитель бормотухи. Облизнув губы, он приложился повторно, одним глотком вылакав половину содержимого. — Того-этого!

— Ты мне тут не налижись, любитель… это тебе для смазки. Давай, трави, как тебя рург за задницу рвал.

— Та не была такого!

— А чего было-то?!

— Кабана он рвал, здоровуща-а-аго!

Окосевший бормотушник рукой указал высоту дикого секача в холке. Чуть подержав ладонь, скривился и задрал ее выше. Представив размеры предполагаемого гиганта, наемники дружно грохнули во все луженые глотки.

— Это уже не кабан, это боевой конь с клыками и копытами!

— Много вы разумеете! — Выпятив грудь, хорохорился Корк. — У него ухи были — во!

Рассказчик руками изобразил круг, больше смахивающий на большую сковороду для выпечки блинов, а не на уши дикого кабана.

— Кого хошь спросите!

— Кого? — утирая выступившие от смеха слезы, уточнил главарь.

— Да кого хошь. Да хоть кума мояго спросите! Он сам аккурат со мной на суку сидел, значица. Мы ить тады по грибы ходили.

— И где вы тут грибы нашли? Тут отродясь ничего кроме поганок не росло.

— Тута не росло, а за Кривой балкой, значица, аккурат у черного ельника-то, их замахаешься в лукошко складывать. Я тута, значица, усе грибные места знаю. Теща моя, змеюка старая, такую грибную настойку ставит, с одного глотка с ног валит! Чисто отрава — до костей пробирает! Не хуже той бормотухи, что кумова теща делат…