Отраженная угроза - Михаил Тырин

– Не надо ничего говорить. Ложись спать.

– Ты думаешь, я смогу сегодня уснуть?

– А ты усни. И я посплю.

– Нет, ты подожди. Эта ваша вакцина – это реально?

– Реально.

– Когда она будет готова? Я проберусь в поселение и принесу тебе хоть целую бочку. Только скажи.

– Не надо так волноваться. Я надеюсь, что продержусь еще дней пять. А там и спасатели появятся. И не надо будет никуда пробираться. Не думай, – он попытался рассмеяться, – что я собираюсь здесь умереть.

Но Валенски не продержался пять дней. Он не продержался и трех. На следующий день он выронил банку с едой – пальцы перестали его слушаться. Еще через день Сенин проснулся рядом с покойником.

Валенски чувствовал приближение смерти. Накануне он неожиданно сказал: «Камни теперь твои. С полным правом».

– Что? – Сенин сначала не понял даже, про какие камни тот говорит.

– Если что случится, обязательно меня сожги, – продолжал Валенски. Ему было тяжело говорить, Сенин с трудом разбирал слова. – Носи с собой биоцидовые баллончики. Если увязнешь в колючках – не дергайся, просто обрызгай их и подожди.

– Какие колючки, какие баллончики? – рассердился Сенин. – Хватит чушь пороть.

Но это была не чушь. Ночью Валенски тихо умер.

Сенин оттащил его на полсотни шагов от лагеря, нашел просторную поляну, выдолбил в земле продолговатую яму и положил тело туда. Затем навалил сверху большую груду сучьев, облил их топливом из джипа, бросил горящую ветку. Всё это он делал как-то механически, ничего не чувствуя. Всё происходило как будто с кем-то другим. И до самого вечера он бродил между деревьями, всё еще не осознавая, что произошло.

На следующее утро Сенин проснулся и спросил: «Завтракать будешь?»

И только тогда он понял, что ему никто не ответит, Что теперь он здесь совершенно один. Лишь в этот момент его сердце сжалось, как и полагается, а в горле вырос огромный сухой комок.

Он побежал на ту поляну, где темнело большое горелое пятно, ему казалось, что он что-то недоговорил, что-то не сделал для этого человека, и хотелось сделать хоть что-нибудь – может быть, насыпать холмик и поставить деревянный крест или камень.

В безмолвном лесу уже не с кем было говорить и нечего было слушать. Сенин включал рацию и подолгу слушал, как переговариваются поселенцы. И тогда ему казалось, что он не один, что мир не застыл, в нем что-то происходит.

«База, на реакторную подвезите еще бухту изоляции, швы сифонят…»

«Перекройте второй и третий трубопроводы, запускайте малый цикл, завтра всё сделаем…»

«Лесовозы пусть ждут, пока не принимаем никакие грузы, отдыхайте…»

«Люди будут или нет? У меня полбригады в лишаях, лежат по койкам…»

«На участке шесть объектов остановлено, нужно укрывать пневматику, чтоб не разморозило…»

Эти будничные неинтересные разговоры были дороги Сенину, они заменяли жизнь и общество. А потом он услышал сообщение, которое никогда не хотел бы слышать.

«Официально сообщаю для вахтовых бригад: в связи с гибелью начальника отряда милиции обязанности временно возлагаются на…»

Сенин не запомнил, на кого.

И, наконец, он услышал обрывок передачи, которую ждал:

«…Борт-221 – База, уточните координаты посадочной зоны.

База – Борт-221, Икс-максимальный – сорок, Игрек-максимальный – сто двадцать, допуск – пятьдесят, азимут – сто двадцать.

Борт-221 – База, приготовьтесь к наведению по электронной сетке…

База – Борт-221, обновите метеосводку…»

Сенин нажал клавишу и сказал в микрофон:

– Ку-ку, а меня нет.

Он мог лишь догадываться, что последовало за этим, потому что выключил рацию и отшвырнул ее куда-то в снег.

Затем вошел в палатку, растянулся на кровати и принялся ждать. Ждать пришлось без малого сутки. Он услышал сначала гул мотора – машина долго кружила вокруг в поисках его лагеря. Потом остановилась где-то рядом. Послышался хруст снега под чьими-то подошвами.

Их было четверо, все вооружены, все в нелепых биологических скафандрах. Лиц не разглядеть.

– Господин Сенин? Правами капитана рейдера «Миротворец-221» и именем закона Федерации вы арестованы по обвинению в непреднамеренном убийстве восьмидесяти двух жителей колонии Торонто-9. Можете собрать личные веши.

«Восьмидесяти двух…» – услышал Сенин, и в затылке образовался какой-то космический холод.

Он начал перекладывать вещи из ранца в свою сумку. Вещей было немного. Электронный блокнот, каталог с яхтами, теплый свитер, капитанские погоны, какие-то безделушки… «Вот она – моя жизнь, вся в небольшой сумке».

– Побыстрей, пожалуйста.

Сенин окинул взглядом палатку – не забыл ли чего. Камни! Ящик стоял у изголовья пустой кровати биолога. Ящик был слишком большой, он не влез бы в сумку. Сенин открыл его в надежде просто пересыпать содержимое. Нет, пожалуй, не стоит. Все камни в аккуратных ячейках, отдельной стопочкой – сертификаты…

– Нельзя ли побыстрей?

Он взял в руки камень – тот самый, над которым Валенски трудился последние дни.

На одной стороне был знакомый ландшафт – снежная равнина, черные кривые кустики…

На другой – два человека, замахнувшиеся друг на друга геологическими молотками. У них одинаковые лица, одежда, позы. Словно один из них – зеркальное отражение второго.

И только несколько отличий у этого отражения. Изогнутые козлиные рога на голове. Выпирающие клыки. Змеящийся крысиный хвост. И глаза, горящие адским огнем.

«Всё правильно, – подумал Сенин. – Всё так и есть».

* * *

«…Таким образом, в судебном заседании установлено, что подсудимый, инспектор службы безопасности Южного Сектора акционерного коммерческого объединения „Русский космос“ Ганимед Сенин, временно исполняющий обязанности начальника группы активной разведки, действительно в подтвержденное материалами следствия время высадился в районе первопоселения Торонто-9, планета Евгения, звездная система Мрия, с целью воздействия активными органическими средствами на одну из разновидностей местного плотоядного кустарника.

Данный факт подтверждается свидетельскими показаниями экипажа целевого транспортировщика «Арго», а также администрацией первопоселения Торонто-9, представители которого заслушаны в установленном судебном порядке…»

В крошечном зале заседаний уместилось не больше двух десятков человек. А больше и не надо. Только официальные судейские чины, важнейшие свидетели, какие-то деятели от корпорации, да еще общественный адвокат от Федеральной полиции. Ни государству, ни корпорации не выгодно поднимать шум. Да и не будет никакого шума. Кому интересно, что где-то у черта на рогах погибло какое-то количество поселенцев? Да еще и по такой прозаической причине, как эпидемия. Никому это не надо.