Спасибо деду за Победу! Это и моя война - Алексей Махров

Снаружи вдруг раздались частые хлопки, похожие на выстрелы малокалиберных орудий.

– Зенитки лупят! – удивленно сказал Петров, прислушиваясь. – Неужели налет?

– А что в этом странного?

– Так мы немецкой авиации в эти дни почти и не видели!

– Повезло вам! – искренне сказал я, зная по рассказам очевидцев – на Западном фронте немецкие асы чуть ли не по головам ходят.

За окном грохнул взрыв, в коридоре начали мелькать белые халаты медперсонала. Никак нас бомбят?

– Володя, а ты случайно не знаешь – на крыше госпиталя есть большой красный крест?

– Точно не знаю, но должен быть! – растерянно ответил Петров.

– Ну, тогда жди – сейчас нам подарочек прилетит! В виде пары симпатичных фугасных бомбочек!

– Откуда знаешь? – ошарашенно спросил лейтенант.

– Так летчики именно по красному кресту и будут целиться!

Снова грохнуло, но на этот раз в самом здании. Из коридора к нам вынесло целую пылевую тучу. Затем взрывы пошли один за другим, а в перерывах между ними отчетливо слышались людские крики. Из-за висящей в воздухе пылевой взвеси, я с трудом видел сидящего на своей койке Петрова. Он поначалу хотел куда-то бежать, наверное, инстинкты вели, но дальше кровати не продвинулся. И не потому, что на одной ноге – я видел искоса брошенный на меня взгляд. Не захотел лейтенант мальчишку в одиночестве на смерть оставлять. Вот и сидел теперь, вздрагивая всем телом при каждом новом взрыве – тут уж ничего не поделаешь, самый храбрый и обстрелянный человек при бомбардировке или артобстреле, когда ничего нельзя сделать, будет… гм… волноваться. Это уж совсем железные нервы надо иметь, чтобы не дергаться. Меня тоже колбасит со страшной силой – просто трясет всего. Но я-то даже убежать не могу. Сейчас бы принять на грудь грамм двести, исключительно в лечебных целях… А чего я туплю – все ведь нужное есть, только руку протяни!

Беру с пола мешок и кладу прямо на засыпанную пылью простыню бутылку и закуски.

– Володя, ты выпить хочешь?

– Чего? – невооруженным взглядом видно, что Петров от моего вопроса прифигел больше, чем от бомбежки.

– Я говорю: пузырь открой, а то мне несподручно с этим сургучом возиться!

Петров машинально берет протянутую бутылку водки и начинает ловко ее открывать. Вот что значит постоянная практика – я, привыкший к пробкам «с винтом», так быстро бы не справился. Отламываю кусок колбасы и предлагаю лейтенанту. Володя прикладывается к горлышку, делает несколько больших глотков, благодарно кивнув, принимает колбасу и закусывает, запихнув в рот сразу половину.

– Ты это… тару-то на базу верни! – ласково прошу собутыльника.

– Чего? – снова таращит глаза Петров.

– Пузырь, говорю, сюда давай! Не один пьешь!

– А тебе не рано?

– А под пулями ходить не рано?

Володя оторопело кивнув, возвращает мне бутылку. Ого! Да он граммов двести вмазал – в емкости чуть больше половины осталось. Где-то рядом со зданием грохает очередной взрыв, воздушная волна взбалтывает заполняющую палату белую кисею, и я торопливо, пока пыль не попала в бутылку, прикладываюсь к горлышку и делаю глоток. Ух, хорошо пошла! Теперь колбаски – пыль хрустит на губах, но все равно вкусно! Ну вот, нам теперь любой обстрел не страшен. Как в анекдоте про Василия Ивановича: здорово мы замаскировались! Повинуясь секундному порыву, рассказываю этот анекдот Петрову. Что тут началось! Кажется, что его громкий хохот перекрывает грохот взрывов. Я тоже ржу.

Со стороны, наверное, покажется, что мы сошли с ума: вокруг падают бомбы, а мы сидим, пьем водку, травим анекдоты и хохочем. Но это почти нормально – так нервная система реагирует на перегрузку. За этим безумным смехом мы не перестаем периодически прикладываться к бутылке и жевать колбасу. И так увлекаемся процессом, что даже не замечаем, когда заканчивается авианалет. Дуракам и пьяным везет – ни одна бомба не упала ближе нескольких десятков метров от нас.

В таком виде: покрытыми толстым слоем белой пыли, с бутылкой и недоеденной колбасой в руках, нас застает капитан Свистунов.

– Во, бля! – от удивления разведчик на мгновение теряет дар речи. – Я уж думал, вас по кусочкам откапывать придется, а они… – тут капитан принюхался, – водку жрут!

– Не пьянства ради, а пользы для! – наставительно говорю я и снова покатываюсь со смеху. У меня сейчас такое состояние – палец покажи – буду ржать. – Вы… ты… чего пришел?

– Так подарок обещанный принес! – Свистунов тряхнул зажатым в кулаке мешком.

– Если добавку – то это хорошо!

– И добавку тоже! – многозначительно произнес капитан. – Вот только…

– Что?

– Тут несколько грязновато, вам не кажется?

– Да ты что! Санитарка всего полчаса назад полы помыла! – возмущенно говорит Петров, и первый начинает ржать над своей шуткой.

Свистунов тоже хихикает.

– Слушай, капитан, а ты чего – прибежал нас спасать? – интересуется Володя.

– Нет, я Игоря шел навестить, подарочек вручить, а тут налет! Два десятка «Хеншелей». Ну, я в канаве переждал, а потом бросился его искать.

– Так что за подарок-то? – заинтересовался я.

– Вот! – Разведчик достал из мешка бутылку водки, пачку папирос, хромовые сапоги и, наконец, комплект военной формы. – Гимнастерочка коверкотовая!

Это означает последний писк армейской моды? То еще удовольствие, наверно, в летнюю жару носить шерстяную одежду, да еще и поверх нательного белья… Куда уж лучше в легкой льняной рубашке. Но это все-таки подарок, поэтому я благодарю Свистунова от всей души – старались ведь.

– Ну, сапоги-то твои! – поясняет капитан. – Только левый был малость порван, когда мы тебя нашли, а на правом каблук отлетел… Наш старшина их починил – они теперь как новенькие. Да, они и были новенькими.

– Трофейные! С одного малолетнего бандеровца снял! – зачем-то признаюсь я. – А он их, видать, только по праздникам и надевал.

– Бандеровцы – это кто? – сразу насторожил уши Петров. – И что у них за праздник, когда война идет?

– Да есть такой… Степан Бандера, украинский националист… Желает на немецких штыках свободную украинскую республику создать.

– Свободную украинскую республику? – переспросил Петров. – Так у нас ведь уже есть свободная Украинская Советская Социалистическая Республика!

– А они хотят свободную от жидов и москалей! – пояснил я. – Вот потому у них и праздник – освободители пришли!

– Откуда ты все это знаешь? – удивился Петров.

– Так, два дня назад, пока ты в овраге с простреленной ногой лежал, я одну деревню посетил…

– А, так это когда ты ходил того деда искать! – вспомнил лейтенант. – И что там?