Черное пламя - Андрей Тарасов

Всё кончилось. Прошло и испарилось, как редкий дождь в пустыне, что оставляет после себя мокрое настроение, удушливую жару и обыденность. Человек – странное существо. Он привыкает ко всему, но пока не привык – страдает, хочет всё вернуть, не желая понять, что вернуть прошлое невозможно.

Тяжелее всего расставаться с л-Гортаром. Отчего-то казалось, что я вижу его в последний раз, несмотря на все планы и обещания учёных обеих цивилизаций. Ну не верится мне в глобальный проект по созданию междоменного информационного канала. Несмотря на переданные технологии, человечество не в состоянии создать и обеспечить энергией такое грандиозное сооружение.

С Ар-Ва-Кор распрощались на «Ломоносове». Весь экипаж собирать не стали. Присутствовали четверо Ар-Ва-Кор, офицеры «Ломоносова» и я, невесть каким случаем затесавшийся в эту компанию.

– Нам пора уйти. Жаль, я не могу оставить ничего на память, – произнёс л-Гортар напоследок.

– Ты и так дал больше, чем мог кто-то, – слёзы навернулись сами собой, я хмуро мотнул головой и закусил губу.

Вначале, помнится, я не желал отправляться к ним дипломатом, была такая шутка. Так вот, сейчас я бы многое отдал, чтобы между нашими расами существовали официальные протокольные отношения.

– Я буду помнить о тебе, Василий. Быть может, вечность даст нам следующую одну встречу, – волна чувств л-Гортара вихрем окутала, подарив ощущение лёгкости, и схлынула, оставив после себя одного несчастного человека.

Чёрные шары сблизились, сливаясь в одно целое, выросли, окружив себя вихрем защитного кокона, и медленно растворились в провале космоса, просочившись сквозь атмосферное поле. В лицо пахнуло холодом, ветерок пошевелил волосы, но я не сдвинулся ни на шаг, наблюдая за уходом друзей. Последняя фраза л-Гортара тихо таяла в моей голове.

– Я буду её ждать…

В себя я пришёл от протяжного удара колокола, звоном извещавшего о подготовке к переходу в гиперпространство.

Ноги сами принесли меня в родной второй ангар. Продолжая прогулку, я пошёл вдоль ряда намертво закреплённых штурмовиков. Все машины утоплены в поверхность палубы по самый фюзеляж. Не то чтобы им что-то грозило во время перехода, но инструкции требовали фиксировать все незакреплённые предметы, ничего не поделаешь. Ещё одна дань традиции седой древности. На моей памяти ни разу переход в гипер не вызывал физических явлений, способных сдвинуть не то что штурмовик, а даже комнатный тапочек. Вот выход из гиперпространства – то совсем другой разговор, особенно когда в вас стреляют.

Внешнее поле ангара не работало, а узкий, во всю ширину стены, проход закрывали броневые пласты обшивки. Теперь крейсер снаружи напоминал яйцо – ни малейшего отверстия, только гладкая, матовая скорлупа.

Никого из обслуживающего персонала я так и не встретил. После сигнала гонга каждый должен занять место, обеспечивающее безопасность во время прыжка. Это я один такой безалаберный блуждаю по кораблю как привидение. Надо бы до вирта ближайшего добраться, а то Умник станет ругаться.

– Что, друг Василий, тоска заела? – раздался знакомый голос, и тяжёлая рука Виктора Степановича легла на плечо. – Это ты зря.

Ух. Как он умудрился подкрасться ко мне незаметно. Нет, правда, я ничегошеньки не почувствовал – ни дуновения воздуха, не звука шагов. Как будто он был голограммой, только что зажегшейся за моей спиной.

– Легко вам говорить, – я попробовал вывернуться.

– Ладно, не ершись, – Виктор Степанович убрал руку и пошёл рядом, – Я уж тебя отлично понимаю.

Он помолчал.

– Не понимаю, чего ты себя третируешь? От этой турпоездки в твоей жизни появился один хороший друг. Так что лучше – иметь друга, который где-то далеко, или не иметь его вовсе?

– Лучшие друзья должны быть рядом.

– Должны? Ан нет, мой хороший, ничего они тебе не должны. У каждого своя жизнь, часть из которой ты и есть. На самом деле твой л-Гортар никуда не делся, он у тебя вот тут, – палец кока аккуратно ткнулся мне в лоб.

– Как это? – не понял я.

– А так. Дружба – череда самых ярких воспоминаний о том, как вы вместе где-то были, что-то делали. Вспомни любой эпизод, и вот твой друг – стоит рядом с тобой. Пока жива память – жив и друг.

Интересная философия. Я представил стоящего со мной капитана «Странника». Одна мысль потянула за собой другую. Вот мы в его корабле, отдаём дань памяти погибшим Ир-Замег. И сразу же мы летим в открытом космосе, стараемся в тренировочной схватке показать, кто сильнее. К слову, мне ни разу не удалось победить в схватке с капитаном Ар-Ва-Кор. Он был немыслимо быстр, никакой темп не помогал. Ничего, я подросту, ещё встретимся.

Я почувствовал, как улыбка тронула губы. Встретимся. Надо же было подумать.

Плохое настроение куда-то улетучилось. Правильно говорят – Виктору Степановичу бы вместо психолога заделаться, цены бы не было.

– Ну что, стажёр, полегчало? – кок хитро улыбнулся, не заметив в моём лице следов тоски, и предложил: – А что нужно сделать для поднятия настроения?

– Хорошо подкрепиться! – с бодростью выдал я готовый ответ.

Переход нас застал уже в столовой. Пока мы обедали, «Ломоносов» уже мчался вперёд, глотая световые месяцы. На сей раз нас ждал один долгий переход. Не было смысла совершать лишние манёвры, сбивая с толку неприятеля. Корн и так прекрасно знали, где мы есть и куда направляемся, вот только поделать ничего не могли. Перехватить нас до прыжка не удалось и теперь им оставалось либо развязать тотальную войну, напав на Новороссию и дождавшись нашего прилёта там, либо перевести произошедший конфликт в один из длинного ряда дипломатических казусов. Коих уже насчитывалось не одна сотня.

Время летело без всяких приключений. Экипаж готовил корабль к триумфальному возвращению. Научному сектору стало вовсе не до меня, ещё бы, у них столько новых данных, что простое описание займёт не один месяц, что уж говорить про исследования. Теперь необычный стажёр с его питомцем даром перестал быть нужным.

А вот сержант Горин всегда был рад нас видеть. Воины, достойно выполнив свою работу, предавались отдыху и травили байки о старых временах. А кому, как не безусому юнцу, их рассказывать. Впрочем, не забывали воины и про тренировки – терять форму никак нельзя. Так что сержант с удовольствием гонял меня как сидорову козу.

Я у десантников ошивался дня три подряд, но потом мне приелись россказни бойцов, тем паче у них вечно две темы для разговора: стрельба и женщины.

Ребята успели выбрать каждый занятие по вкусу. Мишка совершенствовал навыки, раз за разом моделируя с Умником и членами тактической группы древние и не очень войны и просто сражения.

Марина дни напролёт пропадала в оранжерее (да, и такая у нас есть), ведя записи и умиляясь какому-нибудь лютику, вдруг решившему расцвести именно сегодня. От её работы польза была реальная – все растения в присутствии нашей жизнелюбивой стажёрки демонстрировали прямо-таки невозможное желание расти и плодоносить, в связи с чем один урожай овощей был снят ещё в разгар работ на «Страннике» и вот-вот можно было собирать вторую партию.