Гадюкинский мост - Ростислав Марченко

В этой связи немецкая атака в лоб была бы для меня просто подарком судьбы, люди везде одинаковые, почему бы у немцев не оказаться духовному брату подполковника Кривошеева, решившему, что три неокопанных тридцатисемимиллиметровых противотанковых орудия – это вполне достаточная сила, чтобы перебить танки противника, ведущие огонь по наступающим с обратных скатов. Но это были мечты, на такой лотерейный джэк-пот даже надеяться не следовало. Самым вероятным вариантом я счел попытку обхода справа силами примерно мотопехотного взвода, с форсированием реки и выходом мне в спину через высоту 43,1.

Да, вариант немцев, потревоживших покой товарища Ханина, тоже не упускался из виду, но объективно он был для немецкого командира не лучшим, слишком большой крюк с высокими затратами времени на него требовался, причем в значительной части еще и по заболоченному лесу. Собственно даже переход немцев через железнодорожное полотно я вполне мог бы засечь. Немец же не может знать, что в прошлые разы наблюдатели Егорова этот переход упустили?

Тем не менее, отсутствие каких-либо видимых действий противника поневоле напрягало и заставляло думать, что я что-то и сам, возможно, пропустил. Больше всего беспокоила возможность скрытного снятия якунинского дозора разведчиками врага и выход его в лес за моей спиной, что практически бы обнулило ценность нашей позиции. Свист артиллерийского снаряда над головой принес настоящее облегчение. Наступила хоть какая-то определенность, время ожидания подходило к концу.

– Граб Один, Топор Тринадцать – Топору Десять. Усилить наблюдение, начинается.

– Топор Десять – Топору Тринадцать. Принято.

– Топор Десять – Грабу Один. Слышу вас, принято. Прием.

Ну, вот и хорошо, а мы посмотрим, что там творится за рекой, пока фриц пристреливается.

За рекой, понятно, ничего не происходило, немцы вполне резонно ждали конца артиллерийской пристрелки, даже движение в рощах, довольно часто фиксируемое наблюдателями, полностью прекратилось.

Артиллерийской подготовки я не боялся, времени после уничтожения мотоциклетного взвода немцы нам предоставили более чем достаточно. В наличии имелось на каждой из высот по два основных парных и четыре запасных одиночных окопа для стрельбы стоя для бойцов парашютно-десантных отделений, а также КНП и два основательно вырытых гранатометчиками окопа под АГС на высоте 44,8. Окопы рыли по топографическому гребню, в этой связи я решил, что брошенных назад коротких ходов сообщения полуметровой глубины будет вполне достаточно для обеспечения маневра бойцов в ходе боя.

Конечно, будь у меня больше времени, ходы сообщения были бы соединены общей траншеей, снимающей часть проблемы поражением личного состава, укрытого от пуль за гребнем артиллерийско-минометным огнем, но отрыть ее мы, к сожалению, не успели. Бугаев, находившийся на своей высотке фактически в засаде, ходами сообщения вообще не заморачивался, предпочитая им наличие нескольких скрытно вырытых лишних окопов.

Боевые машины были рассредоточены по обратному скату высоты 44,8, вероятность прямого попадания в них оценивалась мной как незначительная. Осколочное действие 105-миллиметровых снарядов можно были считать немногим большим.

Для начала немецкий артиллерист пристрелял высоту 44,8 и пустой опорный пункт у моста рядом с ней, это было ожидаемым, а вот, что перенос огня даст падение первого же снаряда на вершину бугаевской высоты, было воспринято уже с удивлением, играть с такими картами вовсе не хотелось. Впечатление еще больше усилилось, когда в эфире появился мрачный голос старшего сержанта:

– Топор Десять – Топору Одиннадцать. У меня самое меньшее трехсотый, Белявский под близкий разрыв попал. Окоп завалило на х…

– Скверно. Одиннадцатый, откапывать не торопись, подожди окончания пристрелки. Не хватало еще кого-то потерять.

– Понял, Топор Десять! Так и соображал.

– По сторонам посматривай, Топор Одиннадцать. Не нравится мне эта пристрелка.

– Принято, Десятый.

– Граб Один – Топору Десять. Как обстановка?

– Топор Десять – Грабу Один. Слышу вас. Противника не наблюдаю.

– Граб Один, все внимание по сторонам. Если правильно понимаю жизнь, немец сейчас на тебя огонь перенесет. И если в лесу кто-то есть, ему будет самое время после этого появиться.

– Понял, Топор Десять. Не пропустим. Прием.

– Так и надо, Граб. Не пропусти.

– Топор Тринадцать – Десятому. У тебя как обстановка?

– Топор Десять – Топору Тринадцать. Слушаю вас. Противника в зоне наблюдения не обнаружено. Полная тишина, даже никакого движения нет.

– Смотри лучше, Тринадцатый. Взвод, внимание! Фриц пристреливает высоты, значит, скоро что-то начнется. Всем приготовиться к бою!

Разумеется, я не угадал. Возимый запас снарядов на немецкой батарее действительно оказался не резиновым, и в результате пристреливать высоту 43,1 немецкий артиллерист просто не стал. Что, видимо, было вполне логичным, коли на ней не наблюдалось русского присутствия.

Кинув на Бугаева для уточнения данных еще пару снарядов, кучно упавших близ вершины высоты, немецкая батарея замолчала. А вот меня с новой силой начали одолевать сомнения – всё ли я предусмотрел и не совершаю ли где-то ошибки своим бездействием.

Основания для сомнений образовались вполне приличные: пристрелка высоты 43,1 давала бы высокую вероятность того, что в ее районе находится обошедшее мой взвод немецкое подразделение, что внесло бы определенную ясность в столь мутную уже сколько часов как обстановку. Вот только черта с два так получилось – немцы привычно отказывались поступать так, как мне бы того хотелось.

– Топор Тринадцать – Десятому. Ханин, ты точно никого вокруг себя не видишь? Может, угол какой-то непросматриваемый образовался, а вы там мух ловите? Прием.

– Топор Десять – Топору Тринадцатому. Товарищ лейтенант, обижаешь, начальник. Согласно инструктажу сижу на дубе по западному краю рощи, не то что противоположный берег – река вся наблюдается. Даже вас вижу. Никакого движения. Прием.

– Понял тебя, Тринадцатый. Смотри в оба, пока до связи.

Скверный ход. В этот раз немец, похоже, решил не рисковать и теперь ждёт подхода танков и авиации. Черта с два! Как через полчаса выяснилось, я тут снова не угадал.

* * *

– Граб Один – Топору Десять. Наблюдаю противника, восемь человек с ручным пулеметом. Выдвинулись из леса на юг от высоты, косятся на госпиталь, перебежками продвигаются в мою сторону… В лесу движение, наблюдаю еще одного немца, предполагаю выход разведки.

– Граб – Десятому. Тебя наблюдают?

– Нет, думаю, что не обнаружен, мы хорошо замаскированы, Десятый. Ещё… вижу в лесу пулеметный расчёт, лежат с ручником в прикрытии. Приём.

– Хреново, Граб. Валите оттуда. Только осторожно, чтобы не обнаружили. Спустишься по склону – бегом в лес. В лесу сядешь так, чтобы наблюдать высотку.