Кементарийская орбита - Дмитрий Леоненко

Вполголоса матюгнуться. Наклониться за вязанкой, плечом раздвигая стебли. Застыть удивленно, когда луч фонарика исчез в темном проеме.

Я подошел ближе к скале. Оглядел узкую, словно топором прорубленную расселину.

Проточил ли этот ход ручеек или скала раскололась после одного из тех землетрясений, о которых упоминал Алекслав? Стены были неровными, с выступами черного камня, с вкраплениями прозрачных блесток.

Не в силах справиться с любопытством, я подошел поближе. Скорее всего, блестящие зерна на стенках расселины были обыкновенным кварцем. Впрочем, мне не хватало навыков, чтобы с первого взгляда определить слагающий расселину минерал.

Интересно, глубоко ли вглубь уходит ход? Скалы отстояли друг от друга гораздо шире, чем мои плечи. Я поскреб в затылке. Нашарил в кармашке простенькую «осу», запустил и подбросил вверх.

Шарик дрона завис в воздухе с тихим жужжанием. Я вывел изображение с его камеры на айдим и направил внутрь расселины.

Уже через несколько метров, стоило шарику выскользнуть из подсвечиваемой фонариком зоны, как изображение на панели практически исчезло. «Оса» имела собственный фонарик, однако его мощности не хватало даже, чтобы осветить стенки. Этот дрон предназначался для простейшего визуального осмотра на небольшом расстоянии.

Решительно я направился внутрь расселины, подсвечивая себе путь.

Ход оказался довольно узким, да к тому же еще и извивался в разные стороны. Поверхность под ногами, однако, была неожиданно утоптана, лишь валялись кое-где белые округлые камушки, оплетенные чахлыми побегами особенно неприхотливых хвощелиан. В узкой щели над головой поблескивали яркие звезды.

«Оса» скользила вслед за мной, почти беззвучно гудя. Заряда батареи должно было хватить минут на десять. Я подозвал дрона и заткнул за пояс, решив использовать его, если расщелина сузится.

Ход повернул очередной раз, но все еще оставался вполне проходимым. Правда, камни под ногами лежали теперь особенно густо. Я повел фонарем – и вздрогнул, увидев на стене яркий золотой блеск.

Секунду спустя я рассмеялся, глядя на выступающий из стены желто-блестящий наплыв. Вчера Алекслав уже показывал мне такие выходы «кошкина золота», сопроводив лекцией о свойствах серного колчедана и принципе актуализма применительно к Кементари. Но геолога ярко блестящие кубики откровенно радовали.

Я опустил фонарик между камнями и снял с пояса молоток. Ударил раз, другой, откалывая тонкие пластинки сланца.

Вскоре я приноровился, дело пошло быстрее, и наконец желтый окатыш отделился от стены. С довольным видом я убрал его в сумку для образцов, окинул скалу взглядом победителя.

Еще пара кусков колчедана выступали из стены чуть дальше. А у поворота, где скала выступала каменным горбом, блестели вперемешку кварцевые зерна. Среди них выступали, отблескивая в свете фонарика то желтым, то фиолетовым, четырехугольные пирамидки удивительно правильной формы.

Войдя в раж, я отколол несколько кусков колчедана, затем принялся отбивать от стены кристаллы кварца вместе с загадочными пирамидками. Камни поддавались туго, наконечник молотка вышибал искры. Наконец, когда я уже вспотел от усилий, крупная друза целиком выскочила из стены и едва не рухнула мне на ногу.

Улыбаясь овладевшей мной «золотой лихорадке», я с трудом запихнул добычу в сумку, повесил молоток на пояс и подобрал фонарик. Вытер пот со лба – и так и замер в нелепой позе.

Из-за поворота раздавалось утробное, глухое рычание.

И судя по тембру и громкости рыка, тот, кто его издавал, размерами мог поспорить с разведкатером.

Я вцепился в молоток, как утопающий в спасательный круг. Не знаю, зачем.

Каким идиотом надо быть, чтобы оставить ружье у костра вместе с рюкзаком?

Вспомнив, как Брянцев отогнал гривоносцев с помощью летуна, я выхватил «осу» и швырнул ее за поворот. Зажжужав, крохотный шарик скрылся за выступом.

Все, что успел я рассмотреть – вспыхнувший во тьме алый глаз, и желтый блеск в распахнувшейся пасти. Как мне показалось – величиной с ангар «Семени». Связь с «осой» мгновенно прекратилась.

Я аккуратно попятился к выходу из расселины. Нога зацепилась за один из белых «камушков», я невольно покосился вниз. Дочиста обглоданный череп, судя по размерам, принадлежащий клювокролу, как-то совсем не улучшил моего настроения.

За углом проскребли по камню огромные когти. Из-за поворота высунулась покрытая черным мехом голова величиной с письменный стол. Ослепленно замигала, щелевидные зрачки сузились, ноздри раздулись. Верхняя губа зверя приподнялась, показывая внушительные клыки, будто ножи из ножен, выскользнувшие из углублений в топорообразной нижней челюсти.

– Тихо. Тихо, – выдавил я, лихорадочно вспоминая, что говорил Шолд о повадках динолео.

В холодное время года впадает в спячку, летом охотится на гигахомяков и редко – гривоносцев, с удовольствием отгоняет яваннопардов и бультерамнов от изловленной теми добычи. Не отказывается перекусить семенами травоголосеменных – это не слишком радует, когда зверь весом в две тонны нависает над тобой! В зоне высадки Уэстли обнаружен более мелкий вид, в спячку не впадающий… мать вашу, полцарства за карабин! Смартган! Ракетомет! Дубину, …!

Динолео подался вперед, из-за поворота высунулись еле влезающие в расщелину плечи в рыжей с белым оторочке. Животное продолжало рычать, и от утробного звука словно сводило мышцы. Пять заостренных когтей ударили по камням, обдав меня щебнем и костями.

– Пошел вон! – рявкнул я, дав от волнения петуха. Динолео попятился, упершись в стену. Дрожащей рукой я подхватил фонарь и направил луч света в глаза хищнику. Динолео тявкнул удивительно тонко для такой громадины, затряс головой.

– Вот так! Вот так! – выкрикнул я, обливаясь холодным потом. – Я тебя не трогаю, ты меня тоже! Сидеть! Сидеть!

Продолжая светить в глаза динолео, я попятился, запнулся, чудом не растянулся навзничь. Но не выпустил ни фонарик, ни молоток. Теперь я видел, что хищник не так велик, как показалось мне сначала – всего-то метра три длиной, в глубокий блок такое «всего»! Динолео рычал, вжимаясь в стену пещеры, я пятился, и это продолжалось целую вечность. Пока оскаленная пасть не скрылась за поворотом, пока я не обернулся – и не бросился, перепрыгивая через камни, к выходу из пещеры и дальше, к спасительному огоньку костра, напрочь забыв и про хворост, и про добычу в своей сумке.

– Я собирался вас искать… – бесстрастно начал разнос Алекслав и удивленно глянул на задыхающегося меня. Я рывком сгреб карабин. – Что?

– Динолео, – выговорил я сквозь приступ кашля. – Там. В скалах.

Одним прыжком геолог оказался на ногах, с ружьем наготове.

– Он что, за вами гнался? – недоверчиво спросил он, обводя кусты лучом фонаря.

Я судорожно втянул воздух, сам не отводя ствола от зарослей. Алекслав прислушался.