Родная кровь - Ярослав Коваль

– Нет, мы не хотим, чтоб одна из наших женщин рожала от тебя.

– Тогда в чём смысл?

– Это наше дело, – ответил старик. – Есть честный обмен. Ты входишь к нашей женщине и обнимаешь её, а мы даём тебе дорогу и не преследуем. Согласен?

Поборник в сомнении разглядывал и старика, и стоящих рядом с ним бестий, стараясь не смотреть им прямо в глаза. Требование было уж больно странное. Тут, разумеется, какой-нибудь жуткий подвох, и, может быть, понимай он его, не согласился бы на такой выход даже ценой сохранения жизни.

Но с другой стороны – есть ли у него шанс прорубиться сквозь их ряды? Всё-таки сейчас у бестий в распоряжении и мечи, и чародейство, о котором он лично пока не знает ничего. Разумеется, они его убьют. Тут даже и раздумывать не о чем. Каждый поборник чувствует, когда его противостояние безнадёжно, и сейчас был как раз такой случай.

– Ладно. Я согласен.

– Садись к костру, золотой. Жди. Наши воины тут повсюду, никто не даст тебе уйти.

Роннар осторожно уселся на один из деревянных обрубков, обтёртых почти до блеска. Темнота сгущалась, небо блекло, и лес за пределами поля сливался в одно мутное полотно. Словно отвечая приходу ночи, пламя костра встало стеной, загудело, хотя дров в него подкинули совсем мало. Видимо, тоже чародейство. Тепло от огня шло неохотно, и Роннар протянул к нему руку – он чувствовал, как холод подступает из темноты и дрожь снова начинает доводить до бешенства. Впрочем, может быть, дело было не в холоде, а всего лишь в нервозном ожидании таинственного испытания. Разумеется, он не мог этого понимать, сейчас у него были заботы поважнее.

Бестии к нему не подходили, маячили на расстоянии, но их становилось всё больше, словно из-под земли появлялись (можно было только гадать, где они прятались всё это время, если не в землянках). И каждый раз – ни намёка на предчувствие. Здесь, рядом с этим костром и этими чарами, поборник не ощущал своих врагов, и это его беспокоило. Потом рядом снова появился старик, с которым они вели беседу, а вместе с ним – молоденькая бестия в сером свободном одеянии. Длинные бесцветно-серые волосы её были заплетены во множество косичек, брови проколоты и украшены десятком гранёных колечек, украшения были и в щеке.

Разглядывая девушку, Роннар вдруг отметил, что она одета в шерстяное, а не в кожаное платье (все бестии, которых он встречал раньше, носили только кожу). И остальные бестии, с которыми он разговаривал у костра, тоже были наряжены в ткань. Именно теперь, когда в отдалении появились обычные бойцы в обычной одежде, это бросилось в глаза. Но, подумав, что в Нижнем мире точно так же, как везде, ценятся те предметы, которые сложнее всего добыть, и старшие бестии, а заодно и выбранная для обряда девица, видимо, наряжены в трофейные ткани местного производства, поборник забыл об этом. Какая, в общем, разница.

Молоденькая бестия смотрела на Роннара со смесью отвращения и любопытства. Старик подтолкнул её в спину, и она подошла, прикоснулась к застёжке у ворота, а потом жестом показала в сторону ближайшей землянки. В ту же сторону кивнул и старик.

Поборник вошёл внутрь вместе с девушкой, подождал, пока она раздует огонь в очаге, и опустился на охапку еловых ветвей. Здесь был земляной пол и уложенные подсохшим лапником стены, довольно высокая крыша (в центре можно было стоять в полный рост) и крепкие надёжные опоры для конькового бруса, сухо и, должно быть, станет тепло, когда огонь прогреет жилище. Вот только признаков того, что в землянке жили, не было и здесь. Словно её лишь недавно построили – как полагается, с пониманием дела – да так и оставили.

Но зачем же они тогда вообще нужны, как не для того, чтоб в них жить?

– Ты ляжешь со мной сейчас? – спросила она, слегка поворачивая голову и демонстрируя ему свой жутковатый и вместе с тем притягательный профиль. У неё была темноватая неровная кожа, словно бы густо усыпанная веснушками, хотя в действительности так выглядела не вполне сформировавшаяся чешуя. Девушка расстегнула аграф у воротника и приспустила платье с плеч. Поразительно, до чего длинная у неё шея. Настоящая змея…

– Я бы предпочёл вовсе этого не делать.

– Но ты должен. Ты обещал.

– Да, помню.

Она повернула к нему лицо с тонкими чертами, которое было бы приятным, если бы не многочисленные колечки в бровях и металлические искры на щеках.

– Мне тоже не в радость вот такое, – произнесла с откровенной злобой и в раздражении швырнула в огонь ещё одну ветку. – Ты думаешь, что можешь нравиться?

– Думаю, что могу, но только женщинам своего народа.

– Верно думаешь. – Девушка вздохнула и поднялась, а потом отпустила одеяние, и оно обнажило её до пят, гибкую и статную. Немного успокаивало то, что своими движениями она больше напоминала дикую кошку, чем змею или ящерку. – Ты мне совершенно не нравишься. Но старшие сказали, что так нужно…

В какой-то момент она оказалась почти в его объятиях – так близко, что он мог коснуться губами её лица, если бы захотел. Его взгляд схватился с её взглядом, полным опасения и любопытства, необычно живым, но всё-таки очень чужим, нечеловеческим. Она боялась его прикосновений, и это отрезвило лучше, чем что-либо. «Остановись и подумай, – возникло в сознании. – Что ты творишь? Если этого желают твои враги, значит, тебе это во вред. Сперва пойми, чего они хотят, а потом оцени, стоит ли того твоя жизнь».

– Что они от меня хотят? Зачем это нужно?

– Ты уже согласился…

– Да, согласился, но я хочу знать. – Роннар положил ей руки на плечи, и она напряглась. – Так зачем?

– Я не знаю. Я не была допущена к тайнам.

– Понятно. – Он провёл ладонью по её коже, суховатой, неровной, действительно не вполне человеческой. Ответ ощутил только один – девушке неприятно. Она и не старалась скрыть своё отторжение, кажется, наоборот – демонстрировала. – Ты знаешь, я передумал. Это должно происходить совсем по-другому. Так – неправильно. Нельзя.

Роннар оттолкнул её и выскочил из землянки до того, как она успела вскрикнуть и предупредить бойцов, ждавших снаружи. Они и опомниться не успели, как поборник проскочил между ними двумя, вскинулся на крышу землянки и пробежал по ней, пригибаясь – эти могут и метнуть что-нибудь, ведь явно не дураки. Он перебежал одну землянку, вспрыгнул на другую – и стал потихоньку чувствовать, где его враги, что собираются сделать, кто опаснее, а кого пока можно не принимать в расчёт.

Меч в одно мгновение оказался в руке, но в этой погоне ему всё-таки проще оказалось действовать только ножом в левой, а правая служила как балансир и щит. По сути, он прыгал от одного бестии к другому – эти бойцы не очень уверенно чувствовали себя на крыше землянок и подставлялись – блокировал их оружие мечом, а потом на одном шаге выбирал, куда ударить, бил и сбрасывал очередного врага с клинка. Не очень-то они были ловки в беготне по искусственным крутым холмикам.

А потом землянки закончились, замаячил край поля и чёрная масса леса, в глубинах которого ночь уже почти началась. Поборник спрыгнул и бросился к деревьям, на бегу перебрасывая меч обратно в ножны, чтоб ничто не мешало ему бежать. Бестии бегают быстро, если один из них догонит и остановит «жертву», дальше начнётся драка, в которой они все навалятся на него, и очевидно, как это закончится. Победить при таком вражеском перевесе даже лучший в мире поборник не сможет. Если же ещё в ход будут пущены чары… Но об этом лучше вообще не думать.