Исход - Олег Маловичко

— Я не знаю, где Сергей.

Они стояли друг против друга и молчали. Мария чувствовала, что Глаша недоговаривает. Глаша не доверяла силе этой блондинки. Она сложила руки на груди и ждала, пока Мария уйдет.

— Мама, скажи ей.

Глаша не заметила, как подошел Никита.

— Почему?

— Скажи.

Ей не хотелось, но теперь она не могла не сказать, они были двое против нее одной.

— Два дня назад Сергей был в Икшенске. Он идет в Зарайск, к моим родителям, потом сюда.

— Откуда вы узнали? Связи нет.

— Он попросил передать встречного водителя.

— Почему сам с ним не поехал?

— Он пошел проверить моих родителей. Он знал, что я буду волноваться. Если хотите, подождите в городе, хотя я не знаю, сколько ему времени потребуется дойти. И дойдет ли он, — добавила она тише, увидев, что Никита вернулся в комнату.

— Как мне найти ваших родителей?

Глаша назвала адрес.

— Спасибо.

Поклонившись, Мария быстро и легко сбежала по ступеням.

Глаша пошла на кухню и увидела, как девушка садится в серебристую «Тойоту». Дождь густел, и падавшая на окно влага лилась по стеклу сплошным потоком, делая размытые очертания улицы внизу похожими на фантазию импрессиониста.

Скоро приехал выглядевший озабоченным Сашка.

— В область армия вошла. Ходят по городам и… обирают. Решили сражаться. Я иду в разведку, несколько дней меня не будет.

Она поцеловала его в щеку. Сашка, рассчитывая на большее, потянулся к ней, а она стала его сторониться, отклонила голову и сделала шаг назад, и он глупо выглядел, наклонившись с открытым ртом и вытянутыми губами.

Она заварила ему кофе, а он достал из письменного стола четыре коробки с патронами и второй пистолет. Про армию он сказал правду, и про решение тоже, а про разведку соврал. Он хотел поехать в Зарайск и убить Сергея, и удивлялся, как такая простая мысль не пришла ему в голову раньше. Сегодня на работе вздремнул, устав, а когда проснулся, мысль была в голове, четкая и ясная, будто ее туда положили.

* * *

Сергей шел по обочине, выставив руку и оборачиваясь на ходу при звуках подъезжающей машины. Они были редки и никто не сбрасывал хода. Наверное, нужно держать в руке талон на бензин, предположил Сергей, показать, что могу заплатить.

Ночью прошел дождь. Асфальт уже высох, но земля не успела впитать всю влагу. Небо было усеяно облаками столь густо, что, казалось, кто-то выпотрошил на голубой ковер ватное одеяло. Иногда облако становилось между солнцем и землей, и вокруг делалось серо.

Скоро дорога стала уже, а поля сменились лесом. Деревья подступали к самому полотну. Недавно был ураган, и упавшие стволы лежали кое-где на дороге. Здесь было темнее и тише. Шаги Сергея отдавались в воздухе звонким эхом.

Дорогу перед ним перебежала белка, рано начавшая линять — бурая шерсть прерывалась рыжими пятнами. Белка настороженно замерла на середине полотна, у стершейся линии разметки, грациозным рывком подняла голову, посмотрела на Сергея — и, торопливо перебирая лапками, юркнула в лес.

В июне Сергей дошел до Дмитрова, когда его поймали и мобилизовали в городскую дружину СНЕ. Они должны были охранять город, но вместо этого сражались с отрядами конкурентов мобилизовавшей их дмитровской власти, конфисковали продукты на складах местных торговцев и занимались прочей местечковой ерундой.

Километрах в десяти от города шли тяжелые бои двух осколков армии, с танками и авиацией, но их это как бы не касалось.

Сергей научился драться. Стычки были ежедневными. Это было почти работой. Он просто бил тех, кто был на другой стороне или стрелял в них, если совсем отмороженные.

Сергей никак не мог связаться со своими, не мог бежать. За дезертирство расстреливали каждого пятого в роте. Наконец их отправили в Истру, решать какой-то спор. По пути отряд попал в засаду, почти все бестолково погибли. Сергею удалось скрыться в лесу. С собой у него были нож и спички. Он решил пойти к лагерю через Зарайск. До него было пятьдесят километров, и там были родители Глаши.

На второй день пути он встретил в лесу дезертира. Решили идти вместе. Дорогой часто натыкались на трупы. Сергей обходил их, а дезертир, парень из Зеленограда, коротконогий, с глупым лицом, завязывал нос майкой и обшаривал карманы. По пути ограбили небольшую деревню. Брать там было нечего, но был телефон, и удалось позвонить. Игнат рассказал, что Глаша с Сашкой и Никитой в Кармазине, и дал адрес.

Хотелось есть. Есть было нечего.

Потом дезертира убили. Они шли по дороге, разрезавшей пополам деревню, сожженную и пустую. Вдруг раздался выстрел, дезертир схватился руками за живот и упал. Сергей бросился в обугленные развалины дома и спрятался за почерневшим от дыма остовом печи. Дезертир возил ногами по асфальту на середине дороги и выл. Сергей хотел высунуться, но снова выстрелили. Пусть бы его убили, или он умер сам, подумал Сергей, тогда я смогу убежать.

Дезертир стал затихать, иногда матерясь, протяжно и неразборчиво, как пьяный. Сергей со своего места отполз к полю, оборачиваясь, не идет ли кто за ним. У поля привстал и, не выпрямляясь, побежал не разбирая направления, лишь бы от деревни.

Через три дня дошел до Икшенска. Город был выжжен. Здесь шли бои между армией и армией. На обочинах дорог в пригородах стояли, устало свесив дула, подбитые танки, много было другой техники — бэтээров, бээмпэ. Трупы Сергей обыскивал. Ему повезло: под одним мертвецом, гражданским, он нашел заряженный с обоих стволов обрез. Мертвец лежал под солнцем и дождем два дня, тело его распухло, а обрез вонял. Когда Сергей опустил тело, из него пошли газы.

Местные уверили, что отсюда до Зарайска спокойно — армии ушли, бандитов из лесов повыкурили, да и народ, кого не убили, разбежался. На вопрос Сергея — куда — пожимали плечами. Ему предложили остаться, поработать за паек на уборке трупов, но он отказался.

Он покинул смрадный город утром и пошел в Зарайск. Быстро разошелся и стал желать, чтобы никто не проехал, не остановился — тогда бы он и дальше шел, широко и свободно шагая, с удовольствием перебирая ботинками землю.

Ему нравилось идти, нравилось нагружать мышцы, а приятнее всего было чувство уверенности, подготовленности к походу — ботинки надежны и в меру разношены, ветровка не пропускает влагу, но «дышит», лямки рюкзака подтянуты так, чтобы не болтался, но и не натирал. И рюкзак, и ветровку дал мужик из Икшенска, тот самый, предлагавший работу «на трупах». Во всем городе, сказал он, способных работать осталось не больше двух сотен. А трупов тыщ семь, вот и считай. Мужик нравился Сергею своей деловитостью, хваткой и жаждой устраивать жизнь, несмотря ни на что.

Он предложил Сергею вернуться, если тот передумает. Сергей пожал ему руку.

Через час он вышел к небольшой деревне. Дорога разрезала ее надвое, оставив на каждой стороне с пяток домов, а жилыми из них выглядели два. Увидев за забором возившуюся в огороде женщину в резиновых сапогах и наброшенном на цветастый халат пуховике, Сергей окликнул ее и попросил продать еды за талон. Их в его кармане лежало двадцать, и были они результатом обыска трупов.