Ненависть Волка - Вадим Тарасенко

Полуобвалившееся, оплавленное строение, куда заглянул Андрей, безусловно, в своем счастливом прошлом было жилым домом. Ударная волна, ворвавшаяся через окна и двери, разметала, смешала какие-то шкафы, из которых через открытые или просто вырванные двери высыпались какие-то коробки. Овальный стол беспомощно задрал вверх свои четыре ножки. Точнее три. Четвертая была сломана и завалилась вбок. Все это дымилось, наполняя помещение белесым дымом, но не горело – кроки давно уже все, связанное с бытом, делали из негорючих материалов.

Кедров механически скосил глаза вверх-влево. Там, на шлеме, был установлен индикатор емкости кислородной батареи. Небольшой кружочек светился синим цветом – батареи еще хватит минимум на три часа.

Огромный шкаф, явно холодильник, был припечатан к стене. Рядом с ним валялись высыпавшиеся из него разноцветные пакеты, банки, коробки – все то, во что высокоразвитая цивилизация упаковывала продукты питания, стараясь свести к минимуму затраты времени на перемещение этих продуктов в желудок человека. А сверху все это месиво мебели, бытовых приборов и продуктов питания было присыпано разбитой и уцелевшей посудой. Термоядерный заряд – плохой дизайнер, смотрелось все это отвратительно.

Землянин, не оборачиваясь, махнул рукой двум своим напарникам и вошел внутрь.

Тройка быстро обследовала весь дом. В комнатах, расположенных с другой стороны дома, куда не смогла добраться ударная волна и световое излучение, царил порядок – хоть оставайся и живи.

Вот явно спальня – широкая, можно сказать роскошная кровать, красивая мебель: шкафы с большими зеркалами, кресла, изящный, пышно инкрустированный какими-то разноцветными камнями, столик. Посередине комнаты стоял огромный, мерцающий стеклом куб. Андрей даже не сразу понял, что это телевизор, и лишь вспомнив, что такой предмет он видел в каком-то фильме про челов, понял, что это такое. У фролов таких телевизоров не было. Над этим телевизором кто-то недавно явно поиздевался. В одном из экранов торчала какая-то статуэтка. Видны были лишь ноги. Десантник подошел и осторожно потянул за эти ноги на себя. В его руках оказалась средних размеров статуэтка обнаженного юноши, сделанная, похоже, из бронзы. И кто-то с силой засадил этого юношу в экран телевизора. Повертев статуэтку в руках, Андрей бросил ее на кровать, точнее на ворох смятой постели на ней.

– Кедров, что там у тебя? – в наушниках раздался голос командира группы.

– Жилой дом, никого нет. Что-то мне не нравится все это.

– Что именно?

– Никого нет, – землянин задумчиво смотрел на смятую постель в спальне.

– По местному времени, когда мы их атаковали, был самый разгар дня. Чего в это время крокам дома делать? Ладно, выходите из дома. Приказано переместиться в другой квадрат. Там, по-моему, наши ребята нашли какой-то вход, ведущий куда-то вниз. Надо все быстро обследовать и взорвать. Главный командор торопит.

– Есть покинуть дом, – Андрей еще раз посмотрел на смятую постель.

А потом в приступе какого-то импульсивного, необъяснимого бешенства крест-накрест полоснул ее своим бластером.

И хотя лица двух фролов были скрыты непрозрачными светозащитными фильтрами, землянин мог поклясться, что в этот момент на них было написано удивление.

– Пошли, – коротко приказал он. В другом секторе для нас нашлась работа.

Выбежав из здания, фролы и землянин увидели, что их уже поджидает вседорожный транспортер, который Кедров про себя называл «Бахчой» – так боевую машину десанта называли там, на Земле, в российской армии… И вновь на мгновение Андрея охватила грусть.

– Поторапливайся, Андрей. Время не ждет, – голос командира группы вмиг затолкал грусть куда-то в самые укромные места подсознания.

Кедров быстро прыгнул в распахнутый люк.

Через минуту он понял, что был не прав, когда, смотря на измятую постель в доме какого-то крока, решил, что те все же были предупреждены об их нападении. Тем более, что до этого, с момента высадки на Суриму, он не видел ни одного врага – ни живого, ни мертвого. Сейчас наконец он увидел кроков, много кроков, мертвых кроков. Кедров проезжал мимо здания, которое раньше было, очевидно, чем-то вроде кафе – одноэтажное помещение с огромными, почти на всю стену, окнами. Точнее, раньше, в этих провалах были окна, которые в свой последний миг смотрели прямо на вспышку термоядерного взрыва и не могли защитить от нее находившихся за ними людей. Кроки сгорели заживо – от центра взрыва было не более полукилометра. Ударная волна лишь перемешала то, что осталось от человеческих тел с остатками столов и стульев, словно пытаясь скрыть эту страшную картину. Это ей мало удалось. Черная обугленная плоть была повсюду. Некоторые тела, очевидно, спрессованным воздухом ударной волны брошенные на что-то твердое, получили страшные увечья. Нет, крови не было. При такой температуре она мгновенно свернулась. Вместо нее проступил желтовато-белый, вытопившийся человеческий жир…

Андрей силой воли подавил рвотный спазм.

«По местному времени, когда мы их атаковали, был самый разгар дня. Чего в это время крокам дома делать?» – вспомнились слова командира группы.

«Ребята после трудов праведных решили перекусить… не повезло».

Еще через минуту они были на месте – с десяток челов и фролов залегли около полностью разрушенного здания, среди обломков которого возвышалось что-то похожее на бетонный куб со стальным круглым щитом посередине. По периметру этого щита в нескольких местах были укреплены небольшие, сантиметров пять в диаметре стальные кругляши. Время от времени то один, то другой такой кругляш мгновенно исчезал, следовала вспышка лазера, и вновь отверстие наглухо закрывалось стальной пластиной, в которую бессильно вонзались световые иглы бластеров челов и фролов. Два тела фролов и одно чела, судя по раскраске защитных костюмов, лежали около этого бетонного куба.

Кедров взглянул на мерцающие зеленым светом часы, надетые по земному на левое запястье, поверх защитного костюма. С момента высадки на Суриму прошло почти тринадцать минут. Тоскливо сжало сердце от нехорошего предчувствия. Уже слишком долго они находятся на этой планете. А еще ничего не сделано. Или сделано? А черт его разберешь, в этом атомном аду.

– Ну, наконец-то, – прозвучало в наушниках. – А ну закупорьте этих правосторонников своей машиной, чтобы мы могли снять эту крышечку.

– Всем высадиться из машины, – последовала команда командира группы. – Сарфи, развернись и задом сдай на кроков, – последовала следующая команда. – Пусть ребята понюхают, чем пахнет твой выхлоп.

В эфире раздался смех.

Тяжелый транспортер быстро, можно сказать, грациозно крутанулся на месте и быстро задом попер на ощетинившийся вспышками лазеров бетонный куб. Следом, прячась за многотонной махиной, пошли десантники.

Андрей, находясь за машиной, не увидел, чем кроки ударили по «Бахче». Она неожиданно подпрыгнула и тут же разлетелась на части, словно по массивному кирпичу сильно ударили еще чем-то намного массивней.