Закон шрама - Дмитрий Силлов

– Договорились, – сказал я. – Единственный вопрос: как вы откроете вход в чернобыльское метро и как мы сможем вылезти наружу, если достигнем лаборатории в Припяти?

– Очень просто, – сказал Захаров. – Запоминайте коды доступа.

* * *

– А ведь профессор сам наверняка приложил руку к созданию этого самого подземного метро. И коды знает, и схему, и какие твари в тех тоннелях шарятся, – задумчиво сказал Шрам, когда мы шли по длинному коридору в сопровождении молчаливого громилы, которого нам дал Захаров в качестве проводника по базе.

– Может, и так, – не стал спорить я. Мне сейчас было не до споров. Дотянуть бы до койки, а там хоть трава не расти.

Громила привел нас в жилой сектор, где для нас была выделена отдельная маленькая келья с душем, столом, стульями и двумя вполне комфортабельными койками.

– Ужин сейчас принесут, – сказал он, захлопывая за нами тяжелую стальную дверь.

Я подошел к ней, толкнул. Закрыто.

Шрам усмехнулся.

– Видно, что ты впервые у Захарова с ночевкой. Это норма для яйцеголовых, чтоб гости по базе не шатались и не совали нос куда не следует.

– Да по барабану, – сказал я, возвращаясь на свое место и берясь за автомат – после активного использования оружие требовало серьезной чистки. – Так, для себя проверил.

– Ну и «торпеды» у профессора, – покачал головой наемник, берясь за свой «Винторез». – Сам он, что ли, таких выращивает – одни мышцы с головой, в которую они едят.

Полчаса мы оттирали оружие от нагара и грязи, пока громила не принес нам поднос с одноразовыми тарелками и кружками.

– Благодарю, баландёр, – хмыкнул наемник. – Будешь уходить, тормоза закоцать не забудь. Кстати, броня тут у вас неправильная – ни шнифта, ни кормушки.

– Да и вы не в тюрьме, – равнодушно произнес громила, ставя поднос на стол. – Кишковать закончите, шлёнки с кругалями прямо в дальняк определяйте, он автоматически любую материю разлагает на молекулы.

Я усмехнулся, глядя на слегка растерянное лицо Шрама. Вот тебе и «мышцы с головой».

– Судя по музыке, тебе до того, как в Зону попал, и на обычной зоне чалиться приходилось? – как бы между делом осведомился я, когда громила вышел за порог.

– А ты с какой целью интересуешься? – тут же прищурился Шрам.

– А ты с какой целью интересуешься насчет того, с какой целью я интересуюсь?

Наемник почесал бороду, прикинул что-то про себя и выдал:

– Всё, по ходу базар окончен, расходимся краями. И прошлое оставляем в прошлом. У нас завтра настоящего будет невпроворот.

– Принято, – кивнул я.

После ужина мы в темпе собрали оружие и завалились спать – завтра и вправду должен был быть трудный день, и неизвестно, доживем ли мы вообще до следующей ночи. Впрочем, мысли такого рода уже давно меня не напрягали – слишком часто в Зоне ночью дожить до утра, а днем до вечера и есть самая большая проблема…

* * *

Едва первые блеклые лучи солнца проникли в нашу келью через узкое, похожее на бойницу окошко, мы были уже на ногах. Наскоро плеснули в лица холодной водой, и только Шрам занес ногу, чтобы начать молотить сапогом в дверь, как та отворилась. За ней стоял вчерашний громила с неизменным подносом.

– Кушать подано, идите жрать, пожалуйста, – мрачно сказал он. Видно было, что обязанности официанта сильно тяготят сталкера. Но, видать, и вправду на базе ученых был дефицит кадров, и порой приходилось жертвовать репутацией, чтобы лишний раз не светить перед гостями то, чем на самом деле занимается научная станция.

Пока мы завтракали, громила сидел на койке, привалившись спиной к стене. Нормальная привычка бывалого воина – использовать для отдыха каждую свободную минуту. А после того, как мы выбросили в несколько необычной формы унитаз пустые тарелки, он поднялся одним текучим движением и, вытащив из кармана две маски-омоновки, протянул их нам.

– Одевайте, только прорезями на затылок.

Шрам брезгливо взял маску двумя пальцами, понюхал и скривился.

– По ходу, они у тебя в карманах со времен чернобыльской аварии тусуются. Ты давно свою камуфлу стирал, баландёр?

– Давно, – кивнул спокойный как удав громила. – Только маску все равно одеть придется. Иначе отсюда не выйдете.

– Эх, жисть моя сталкерская, – вздохнул Шрам, натягивая на голову омоновку. – Снайпер, если я задохнусь, напиши на моей могиле: «Пал жертвой научного эксперимента по выживанию. В моей смерти прошу винить живодера…» – как там тебя кличут, баландёр?

– Маркиз де Сад. Руки мне на плечи кладите – и пошли, – по-прежнему невозмутимо сказал громила…

Даже я сбился со счета, сколько раз мы повернули, прежде чем наш проводник разрешил снять маски. Проморгавшись от яркого света, резанувшего по глазам, я понял, зачем понадобилась такая секретность.

Это была оружейная. Я завороженно обвел взглядом многочисленные стеллажи, полки, пирамиды и стенды, расположенные вдоль стен зала площадью метров в двести, не меньше. Само собой, его середина тоже не пустовала – на полу раскорячились пулеметы, минометы и дальнобойные снайперские винтовки на сошках. Рядом с ними стопками лежали разнообразные защитные костюмы – от обычного камуфляжа с интегрированными защитными элементами до новейшего экзоскелета четвертого поколения WEAR 4Z.

Но больше всего притягивала взгляд пирамида, в которой свободно, словно обычные автоматы Калашникова, стояло штук пятнадцать новехоньких пушек Гаусса.

– Хорошо живете, – одобрительно сказал Шрам. И ткнул пальцем в пирамиду. – Никак, новая модель?

– Почти угадал, – кивнул громила. – Новейшая. Гаусс, стреляющий не одним типом искусственных артефактов, порождающих аномалии, а четырьмя: «жара». «электрод». «веселый призрак» и «дымка», аналог активной дымовой завесы. Магазин на двадцать зарядов, причем тип того или иного артефакта задается переводчиком режимов огня.

– То есть если я захочу, то могу двадцатью «жарами» стрельнуть. Или двадцатью «электродами» – на выбор.

– Точно, – сказал громила. – Но лучше губы закатайте. Эта машинка не продается и не выдается даже на самые ответственные задания.

– Так вот откуда у «Монумента» гауссы, стреляющие артефактами, – пробормотал я.

– На этот раз не угадал, – довольно резко сказал подручный Захарова. – Это у нас рабочие гауссы изначально появились на основе трофейных монументовских. В этом плане, надо признать, они на шаг впереди наших ученых. Мы лишь копируем и пытаемся улучшать их разработки. Но вы лучше помалкивайте о том, что здесь видели, вам же лучше будет.

Это прозвучало недвусмысленно, хотя никто и не собирался нестись в ближайший бар и трезвонить о навороченном арсенале научников. Ссориться с учеными – себе дороже. Да и вообще длинный язык никого никогда до добра не доводил – что в Зоне, что на Большой земле.