Ведьмы, карта, карабин - Павел Корнев

Снег с дорог здесь уже совсем сошел, да и в лесу почти что стаял, разве только местами остались старые сугробы. Интересно, как будет в Приграничье? В другом случае надо было бы ставить гусеницы, потому что выпадем в поле, а оно раскиснет. Но с грузовиком, я думаю, у нас таких проблем не возникнет, он и сам по любой грязи прет, и лебедка у него тонн на семь, что хочешь вытянет. А дороги там уже вполне проходимы, справимся.

Свернули с дороги на привычном месте, доехали до «кэбин», где и встали. Милу заслали внутрь варить для всех кофе, а сами принялись готовить машины.

Вокруг лес, причем лес настоящий, без всякого Севера, без монстров, без странной гадости. С детства как-то все мечтал поселиться в таком вот лесу, в маленьком доме у озера желательно, и делать что-нибудь для души. Но никогда не получалось. И не получится, насколько я понимаю. Так что нечего мечтать.

Посмотрел на часы. Кстати, никак не могу понять, как так получается, что время Приграничья совпадает и с Аляской, и с Россией, несмотря на всю разницу в этом мире. Тоже вот парадокс, и хрен его объяснишь.

Мила принесла из домика на всех кофе, раздала, мы в рядок присели на бревно, заменяющее скамейку.

— Через две недели теперь? — спросил Дюпре, отпив кофе из чашки, а попутно еще и закуривая.

Он вообще на Аляску, как мне кажется, переехал потому, что здесь в барах курить разрешают. Больше такого рая для курильщиков нигде не осталось.

— Через две. В этом же составе.

Список на следующую поставку я уже расписал, согласовав с Платоном. Больше товара, больше оружия, больше всего. Много успели, на самом деле. Даже прикрылись от налоговиков на случай проверки — вставили в схему невадскую компанию. А штат Невада с налоговиками информацией о счетах не делится, единственный в стране.

— А совсем вернуться не думаешь?

— Пока не могу. Но думаю.

— Это хорошо. Вдвоем было бы лучше дела вести.

— А хочешь, мы тебя как-нибудь с собой возьмем? — вдруг спросил я.

— Куда? — немного обалдел Дюпре.

— Туда. — Я махнул в сторону просеки, в конце которой обычно открывалась «дверь». — Это несложно. Хочешь поохотиться на монстров? Со своей винтовкой? А? Полевые испытания будут.

— Его бы проверить сначала, вдруг чувствительность высокая? — забеспокоился Платон по-русски.

— А мы его экомагом накачаем, довезем до Форта, а там проверим, — также на русском ответил я.

— Что он говорит? — толкнул меня в бок Дюпре.

— Что это осторожно делать надо.

— А что за монстры? — спросил он даже с некоторым затаенным вожделением.

Ага, я знал что предложить. Это не на лося ходить, тут охотничий азарт даже заранее включается. А он с рождения охотится.

— В следующий раз фото покажу. Только трофеи сюда не дам протащить, лишнее это все.

Если Дюпре до сих пор нас никому не заложил, что мы из другого мира приходим и туда же уходим, то и дальше не заложит. Да и не его это стиль — закладывать. Дюпре душа простая и прямая, подлостей не ждешь. Зато будет для него приключение всей жизни.

— А когда сезон?

— Там всегда сезон, — засмеялся я. — Причем больше на тебя охотятся, чем ты на кого-то. Летом все же лучше. Но только риски надо понимать. Там вероятность погибнуть куда выше, чем здесь. Много всякого дерьма, очень много.

— Но ты же живой?

— Ну, вроде бы.

Почти живой. Но говорят, что лечится.

Он задумался. Практичность — тоже его черта. Сейчас прикидывает, насколько невыгодно будет погибнуть.

— Давай в следующий раз обсудим.

— Давай, — кивнул я.

Пусть обдумает. По мне, его даже полезно туда свозить, потому что любопытства у него хватает, постоянно расспрашивает.

— Ладно, пора нам, — сказал я, отставляя пустую чашку на крыльцо. — Платон, ты как?

— Готов, — ответил он на русском.

— Тогда командуй.

Две машины — «сильверадо» и прицеп с лодкой, за рулем Мила, серебристый «Тахо» тоже с лодкой, за рулем сам Платон будет. Ну и я на грузовике, которого уже окрестил «Майком» по фонетическому военному алфавиту. За индекс «М» и военное происхождение. «Майти Майк», «Могучий Майк». Товар везде — в грузовике, кузовах пикапов, даже в лодки навалили немного.

Как всегда, Платон пошел «пощупать окно», мы ждем. Ждем отмашки.

Ждали недолго, минут пять. Он прибежал к машинам, по пути крикнув в туристическую «мыльницу»: «Все работает, пошли за мной!» — и заскочил за руль «Тахо». Колонна тронулась, и вскоре я почувствовал набегающую волну отчаянного холода, увидел уже знакомую невероятную мозаику пространств — и вдруг оказался в поле. В покрытом мокрым снегом поле, окруженном со всех сторон темным гребешком хвойного леса с заметными тут и там синеватыми пятнами. А поодаль, на дороге, стоял знакомый автомобиль — нас ждали.

А еще меня колотило от холода так, что я бы «му» сказать не смог, если бы кто попросил это сказать. Несмотря на то что пузырек с «грелкой» был у меня в руке, я еле донес его до губ, да и то чуть не выронил. Правда, проглоченное снадобье согрело меня почти мгновенно, эдаким горячим ударом.

Прошел. Туда прошел и сюда прошел. Теперь мне еще пилюлю, срочно, как предписано.

«Майк» с усилием тронулся вперед, попытался буксануть на снегу, но все же пошел дальше, затем я, вспомнив о том, что сейчас придется таскать машины, переключился на пониженный ряд. Сразу все пошло веселей, большие зубастые колеса легко месили снег, я объехал засевший «Тахо» Платона, встал впереди, сказал в рацию:

— Платон, цепляем. Саня, Дмитрий, как обстановка?

— Могильников видели неподалеку. Гнездо червей на обочине выжгли. Поосторожней давай, мы подъезжаем.

«Экспедишн» привычно легко продавил обочинный сугроб и выбрался в поле, уминая снег широкими гусеницами. А я натянул снегоступы и выбрался из кабины. Цепляем трос — и потащили.

Хмель

3 мая, воскресенье

Разбудили меня за час до проезда автоколонны, явно с тем расчетом, чтобы успел позавтракать, увеличив свои и без того немалые траты на проживание. Впрочем, владельцев заведения понять можно — после закрытия переправы у них мало кто останавливался, большинство торговых обозов торопилось доехать до моста. Крюк при этом выходил изрядный, и деловые люди стремились всеми возможными способами сократить время в пути.

Об этом мне поведал тот самый караульный, что встретил на воротах.

— Зато до осени спокойно будет, — улыбнулся он, раскуривая сигарету, и выдохнул дым. — Ни драк, ни стрельбы…

Мы топтались у раскрытой калитки в ожидании автоколонны, которая останавливалась здесь с наступлением тепла исключительно по требованию. В серой хмари раннего утра все казалось бесцветным и тусклым, даром что валивший два дня снег спрятал грязь под своим белым одеялом.