Чужой против хищника. Армагеддон - Тим Леббон

– Ты навсегда останешься моей помощницей, Дана. Ты мне… как дочь.

– Спасибо, госпожа, – на глазах молодой женщины выступили слёзы, и она отвернулась. Но всё же что-то продолжало её беспокоить.

– В чём дело?

– Я спрашивала не про себя. А про всех нас. Про Ярость. Мы так долго жили только одной целью, и теперь, когда победа близка, я не уверена…

– Каковы будут твои дальнейшие задачи? – предположила Малони.

Она понимала озабоченность и смущение Даны, рожденной уже после падения Вордсворта и Основателей. Сколько Дана себя помнила, перед ними всегда стояла только одна цель. Теперь, когда эта цель почти достигнута, ей, должно быть, кажется, что её жизнь лишается всякого смысла.

Без осознания того, что было «раньше», невозможно представить, что будет «потом».

На мгновение в этом усомнилась сама Малони. Она закрыла глаза и вообразила себе Землю, – как много раз до этого – Землю с Глобальным советом, которым управляют она и Старейшины Ярости, а косморождённые и новые рекруты командуют войсками и тем, что осталось от «Вейланд-Ютани».

Но можно ли будет назвать то, чем они управляют, настоящим домом? Такая мысль тоже неоднократно посещала её. Они столько времени провели за пределами Сферы Людей, что само понятие дома стало слишком неопределённым – подобно тому как понятие времени размылось с изобретением нор и искривления.

– Да, госпожа, – сказала Дана. – Мне кажется, я понимаю, к чему всё идет.

– Всё идет к тому, что Ярость наконец-то вступит в свои права, – сказала Малони.

Именно это она повторяла себе много раз в минуты сомнений.

– Речь идёт не о том, во что превратится Земля, или Марс, или десятки разбросанных по Солнечной системе колоний, но о доме. Основатели удалились отсюда, потому что стремились к свободе, и сейчас, когда мы вернулись, наша цель – ещё большая свобода.

– И больше никаких скитаний, – добавила Дана.

Эти слова прозвучали так, будто ей в самом деле будет не хватать этих скитаний.

– Ничто не помешает нам и дальше исследовать космос, – сказала Малони. – Мне предстоит открыть ещё много миров, а тебе – исследовать их.

– Значит, мы будем заниматься этим вместе? – спросила Дана с надеждой. – Вы и я?

– Мне всегда будет необходима помощница, – сказала Малони. – Но…

– Но вы не вечны…

Эту фразу Малони постоянно повторяла сама как угрозу или как обещание, как и то и другое одновременно.

– Да и перемены не дадутся нам так просто. Люди назовут нас злыми, и многие возненавидят вас или будут вас бояться.

– Возможно. Но многие могут принять нас как спасителей.

– Спасителей? Но от кого?

– От правителей, которые правили так долго, что человечество почти забыло, что значит свобода. Это одна из причин, по которой Вордсворт и Основатели покинули Землю. А правители – значит Компания, – она произнесла это слово так, как если бы оно было ругательством. – Со временем она превратилась в нечто большее, чем все те другие, что были до неё. Всевидящая, всезнающая, она была такой ещё до нашего исхода. Сейчас я только догадываюсь о том, какой она стала теперь. Я предполагаю, что падение «Вейланд-Ютани» для многих станет праздником.

Дана не ответила, продолжая с отвлечённым видом протирать платформу Малони.

– Тебя что-то ещё беспокоит?

– Мы убили столько людей, – ответила Дана. – Вы и вправду думаете, что оставшиеся в живых встретят нас как освободителей?

Малони подумала о станции «Харон» и о тысячах погибших на ней; о десятках тысяч погибших морпехов и гражданских в других местах, убитых как Яростью, так армиями её ксеноморфов. Об агентах Ярости, устраивавших акции саботажа ещё до того, как «Макбет» достиг Внешнего Кольца.

Она подумала о Мире Уивера и о той резне, которую генерал Масима там устроил, чтобы отвлечь Колониальных морпехов. В определённом смысле его уловка удалась. Теперь, когда «Макбет» дошёл до Солнечной системы, можно было отдать ему приказ о прекращении операции.

Но она медлила с этим. Потому что ей нравилось то, что они делали. Ей нравилось ощущение власти и чувство страха, которое они внушали человечеству. Ей нравилась ярость.

– Это не важно, – ответила она. – Когда мы придем к власти, мы будем слишком могущественными, чтобы переживать о том, как нас будут воспринимать.

– Слишком могущественными? – переспросила Дана. – Как «Вейланд-Ютани»?

В Малони снова вскипел гнев, и ей пришлось подавить его. Но на этот раз с меньшим желанием и с большими усилиями.

– Заканчивай уборку, – сказала она. – Пока это твоя основная задача.

Дана склонилась и продолжила заниматься стеклянным шаром своей хозяйки.

Закрывая глаза, Малони надеялась немного отдохнуть, но тут раздался переливчатый звук.

– Входящее сообщение с Марса, – произнёс безличный голос.

– Кто это?

– Он не назвался, и он просит соединить только с вами. Наши компьютеры предположили, что это Джеймс Барклай, глава Совета Тринадцати.

Малони улыбнулась и посмотрела на Дану сверху вниз.

– Компания хочет поговорить со мной. Ну что ж, как раз вовремя…

– Соединить? – спросил голос.

– Пока нет. Пусть подождёт минуту. Я скажу, когда соединять.

Коммуникатор со щелчком отключился.

– Как я выгляжу? – спросила Малони.

Дана встала, отошла немного назад и, нахмурившись, оглядела свою хозяйку. Потом улыбнулась и кивнула.

– Хорошо, – сказала Малони. – Теперь узнаем, что ему надо.

Повысив голос, она приказала:

– Соединяйте.

Освещение в комнате потускнело, и в воздухе возник голографический экран с размытым изображением – сигнал еще не прошёл до конца. Дана направилась было к выходу, но Малони приказала ей остаться.

– Стой рядом со мной. Как всегда.

«Кроме того, так он увидит, что среди нас есть и обычные люди, не только такие, как я», – подумала она, но не сказала этого вслух.

На голографическом экране появилось изображение мужчины, не такого старого, каким, как она ожидала, должен быть руководитель самой могущественной организации в истории человечества. В какой-то степени его даже можно было назвать привлекательным. Как истинный политик, он скрыл своё изумление при виде Малони за строгим выражением лица.

– Барклай, – обратилась она к нему, желая воспользоваться преимуществом. – Я ожидала, что вы со мной свяжетесь. Правда, я думала, что вы сделаете это ещё во время атаки на станцию «Харон», а не после её разрушения.

– Беатрис Малони, – обратился он к ней.