Сорняк - Андрей Буянов

Гтух оседал, недоуменно косясь тускнеющими глазами на торчащее из разрубленных широким ударом ребер железное лезвие – топор основательно застрял в мешанине костей. Бросив ручку и оглядываясь, Мишка быстрым движением выдернул из-за пояса заткнутый за него нож…

Драка перешла в другое место. Здесь же остались только три раненых охотника и семь трупов неандертальцев. Где-то сбоку раздался разъярённый рык Ура.

Нагнувшись и уперев ногу в грудину убитого гтуха, он выдернул топор, огляделся в поисках выроненного копья. Нашёл, сунул топор в петлю, а сам, нагнувшись, с трудом вытянул древко из-под мёртвого тела. Левая рука слушалась плохо, каждое движение отдавалось в ней тупой болью, но щит вроде остался «живой». И это хорошо: значит, через боль, но им можно будет закрыться от удара… Миша тяжело вздохнул и побежал на звуки боя.

Он выскочил на них сбоку: четыре гтуха размахивали копьями, пытаясь поразить Тауку и Тону. В стороне залитый с ног до головы кровью Ур несколькими ударами свалил ещё одного. А ещё дальше, из-за края чума, виднелся Гото с семью охотниками, теснивший пятерых. Времени терять было нельзя. Тремя ударами со спины он пропорол бока двум гтухам, что дрались с Таукой. Третьего, когда тот обернулся, достал Тона, всадив своё копьё ему в низ живота. Миша в то же время широким лепестком своего наконечника раскроил ему глотку и щитом толкнул последнего на копьё Тауки. Ур взревел и поспешил на помощь Гото. Таука с Тоной рванули было следом, но Миша их остановил.

– Нет, обойдём с той стороны. – Он указал рукой на стоящий сбоку чум, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. – Выйдем сзади гтухов и быстро с ними покончим. Как сейчас. Понятно?

Охотники закивали головами.

– Тогда пошли…

Выйти сзади, как получилось у Мишки, им не удалось. Вынырнув из-за чума, троица оказалась сбоку отходящих к степи неандертальцев.

– Коли! – встрепенулся Мишка и всадил свое копьё в бок ближайшему из врагов. – Давай быстрее!

Рука привычно, как на поединках в посёлке, подалась назад, выдергивая наконечник, и снова резко вперёд, добивая. Таука широким взмахом вспорол живот второму… Остальные побежали. Бросили тяжёлые копья и побежали в сторону степи. Им в спины тут же полетели копья Выдр. Гудя в воздухе, пролетело тяжелое копьё Ура… Луки со стрелами охотники оставили на той половине посёлка – в ближней драке от них пользы нет.

Из гтухов не ушел никто, трупы обобрали и бросили тут же. Участия в этом Мишка не принимал. Что ему может понадобиться от этих людоедов? Это время он потратил на осмотр себя. И облегченно вздохнул, когда понял, что сильных повреждений не получил. Левая рука, правда, ныла и стремительно наливалась синячищем, а локоть через раз отказывался сгибаться, но перелома точно не было. И это было очень хорошо.

Другой обширный синяк, расползшийся по рёбрам, части живота и спине, пока не особо чувствовался. Но Миша подозревал, что именно от него будут потом все основные неудобства. Порезов практически не было, так, мелкие царапины. Щит в данном случае великая вещь, жалко только, что после таких молодецких ударов, скорее всего, придётся изготавливать новый.

Раны остальных охотников саотов были схожи. У кого чуть побольше, у кого поменьше, но чтобы серьёзно – так ни у кого. С ними они в основном справились сами, привычно, даже не промывая, заложили, шипя от жжения, разжёванным мхом и замотали грязными тряпками. Вот такая первая помощь самому себе в исполнении охотника рода. Но парочке длинные раны всё-таки придётся шить…

Остатки племени Волков нашли связанными в просторном загоне вместе с овцами. Не так много их и осталось. В основном молодые женщины и дети. Все грязные, чумазые, вымазанные в смеси грязи и навоза, они лежали, связанные по рукам и ногам, прямо на земле. У всех поголовно расширенные от ужаса глаза, со зрачками, закрывавшими почти всю радужку, у многих женщин полностью седые волосы…

– Что делать с ними будем?

Этот вопрос задал Таука Гото. Тот только отмахнулся: у вождя Выдр было очень скверное настроение. Четверо из его людей было убито, а ещё пятеро ранено, из них один в живот, что тоже практически смерть. Не за этим он сюда шёл…

– Я возьму себе десять баб… – он помолчал. – Кого выберете, забирайте себе. Остальных…

При этом он провёл характерным интернациональным и, как оказывается, интерпланетным, жестом по горлу. Ур кивнул, соглашаясь, Таука тоже… Мишка же стоял рядом и смотрел на этих жалких, связанных людей – женщин с поседевшими волосами, скулящих детей… А перед глазами у него стояла картинка распятых на толстых жердинах освежёванных баб. Немного мутило. Сколько их? Человек, наверное, сорок, не больше. Мужиков среди них нет, стариков и старух тоже…

Ни Ур, ни Таука, ни другие охотники племени даже не подумают забрать всех. Максимум – тех же десять молодух, а остальных, включая детей, просто поубивают, чтоб не мучились. Они не злые, нет, просто понятие гуманизма им неведомо, и просто так кормить чужой выводок, а именно так они их и воспринимают, они не станут. Не станут по своей воле, если на них не надавить… Где-то сбоку тихо заплакала мать, подползшая к своему охрипшему от крика малышу. Она всё понимала и забилась в тихой истерике…

– Нет.

– Что «нет»? – не понял Гото, вопросительно уставившись на него. То же самое сделали и другие стоящие рядом охотники, в том числе Таука и Ур.

– Забирай себе своих десять баб. Любых. Всех остальных заберу я, – сказал Миша с нажимом.

– Зачем тебе… – начал было вожак Выдр, но Мишка его прервал и, добавляя железа в голосе, повторил:

– Остальных заберу я. Понятно?

Таука промолчал, Ур тоже. Мисшаа совсем не глуп, даже умный, как сказал старый Койт. И если он говорит, что заберет баб и молодняк Волков в род, это ещё не значит, что он не разговаривал об этом со стариком.

Видя это, Гото просто пожал плечами: мол, поступай, как знаешь. Затем развернулся и пошёл к своим.

– Гото, – остановил его Миша. – Скажи им, чтобы разводили костры и грели в горшках воду. Ещё пусть приготовят чистые шкуры, а жилы кипятят. Я постараюсь помочь твоим раненым.

Вожак выдр кивнул.

Потом Миша повернулся к Тауке и тихо спросил:

– На каком языке говорят Волки?

Тот недоуменно уставился на Мишу:

– Как и все люди, что живут в степи…

Мишка кивнул и пошёл к загону. Наплевав на грязь, перемешанную с навозом и мочой, он прошёл в самую середину и, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться от вони, громко, так, чтобы слышали все вокруг, в том числе и в посёлке, произнёс:

– Племени Степного волка больше нет. Его охотники все мертвы, а стойбище разорено гтухами. Мы убили гтухов и забираем всё себе. Гото из рода Речной выдры заберёт себе десять молодых баб. Остальных вместе с детьми мы забираем себе. Это сказал я, Миша, из рода Пегой лисицы.

Потом немного постоял, подождав, пока до всех всё дойдёт, вышел из загона и подошёл к брату жены: