Черные крылья - Эд Макдональд

– Что они предложили вам? – спросил я. – Я не верю в то, что это просто золото. Чем вас подкупили Глубинные короли? Обещанием вернуть глаз? Сделать вас бессмертной? Чего же вы хотите настолько, что готовы продать все, мать его, человечество?

Эроно позволила себе скупую усмешку. Княгиня отнюдь не собиралась бледнеть и хвататься за сердце от моего изобличающего монолога, подобно злодею в площадной комедии.

– Капитан Галхэрроу, вы подозреваетесь в государственном преступлении. Вы средь бела дня напали на моего слугу, чему есть две дюжины свидетелей. Вы вторглись в Мод, перебили персонал, загнали в ловушку боевого спиннера Ровеля. Ваш допрос начнется в самом скором времени.

– За это я вас отправлю на плаху, – с натугой выговорил я.

Мои губы были разбиты и распухли. Эроно не удостоила вниманием мою угрозу.

Я выглянул в окно. Карета катилась, подпрыгивая на ухабах, отнюдь не в цитадель и не в княжескую резиденцию в Уиллоуз. Само собой, к чему тащить пленников в свое роскошное гнездо и пугать слуг? Пленников отвозят в тихий городской закоулок, где все охотно закрывают глаза на странности господ. Небольшой особнячок, снятый на чужое имя, годящийся для грязной работы с каленым железом и пилой. Я знавал такие места и, мягко говоря, опасался за будущее своих рук, ног, пальцев и прочих телесных выростов.

Я не спускал глаз с улицы. А вдруг замечу кого-нибудь из своих? Ненн, Пискуна, хотя бы Линдрика. Да сгодился бы любой, способный собрать ради меня дюжину головорезов. Хотя что они смогут против княгини Хайренградской? Но лучше цепляться хоть за какую-то надежду. Мне случалось полагаться на расклады и похуже. Правда, я всегда проигрывал.

– Знаете, мы могли бы покончить с этим быстро и безболезненно, – заметила княгиня.

Затем она замолчала, задумчиво играя со стилетом, перекидывая его из руки в руку, позволяя мне повариться в сомнениях.

– Галхэрроу, честно говоря, я вас понимаю – несмотря даже на вашу вчерашнюю крайне раздражающую ломку дров. Вы хотите трахать свою первую любовь. Хотя, конечно, ваше желание выглядит отчасти странно. Она страшна, как дух тоски: шрамы, увечья и тому подобное. Но у каждого есть свой фетиш. Мне, например, всегда нравились негры.

Она хохотнула.

– Станнард с особым удовольствием вырвет из вас всю нужную информацию. А для меня ваши страдания не самоцель. Мне просто нужна ваша пассия. Если вы скажете мне, где она, я тут же выкину вас на улицу и отправлюсь восвояси. Я не накажу вас за нападение на моих людей. Как вы уже могли убедиться из опыта наших с вами отношений, я прагматична. Я даже могу простить ваши нелепые обвинения.

Черт, она настолько права, что становится не по себе. И за кого же я, собственно говоря, дерусь? Эзабет рассказала мне, как оно на самом деле. И в моей душе родился эдакий тихонький шепоток, настойчиво твердящий, что я поддерживаю проигрывающих. Ведь так легко и просто поверить этому шепотку.

Интересно, многие ли из тех, кого я отправил на виселицу, начинали с внимания к похожим тихим шепоткам?

Эх, Эроно, наш великий военный герой, владелец мануфактур, советник Ордена инженеров эфира, командир Синей бригады. Княгиня приняла Эзабет с распростертыми объятиями, а когда я явился с вопросами, отвлекла меня серебром. Мануфактуры княгини производили лишь пятую часть от нормы, а Машина не могла принять и того. Княгиня могла запретить Эзабет доступ к ядру Машины и лишить Дантри кредита в банках. Эроно всегда хотела прибрать Эзабет под свое крыло. Когда та исчезла, княгиня отправила на поиски меня. Но если княгиня хотела успеха исследований Эзабет, зачем было жечь дом Малдона?

Я ничего так и не смог придумать. Болела голова, мысли путал нацеленный стилет. В этой головоломке не хватает важнейших кусков.

– Они давным-давно смылись, – сказал я. – Я посадил их на быстрых коней и велел убираться к дьяволу из города. Они выехали отсюда шесть часов назад. Куда они направились – я не представляю. Вы упустили свой шанс.

– К сожалению, такой поворот событий окажется очень печальным для вас, – заметила Эроно. – Мне придется жечь вас, резать, разнимать на части иными способами до тех пор, пока вы не скажете мне, где можно отыскать Дантри и Эзабет. Конечно, вполне возможно, что вы не знаете на самом деле. В таком случае вас придется мучить до тех пор, пока вы не угадаете правильно либо скончаетесь. К сожалению для вас, процесс может занять несколько дней. Возможно, вас в конце концов убьет инфекция, но до тех пор, пока Эзабет Танза не окажется снова под моей защитой, у меня нет выбора. Я буду считать, что вы лжете мне… Кстати, мы уже приехали.

Карета остановилась. Я услышал, как спрыгивают наземь солдаты. Мы оказались где-то в жилой части города. Я увидел мастерскую, напротив – заброшенную баню. Я не узнал местность. Люди Эроно снова напялили шинели и плащи, скрывая грязно-серым и бурым золото и синеву униформ. Княгиня завернулась в плащ и спряталась под длиннополой шляпой, чтобы пройти шесть футов до двери пустующей кузни. В ее кирпичных стенах еще держался запах угля и разогретого металла. Из кузни исчезло все ценное: наковальни, инструменты, мебель. Остались только исцарапанные, прокопченные стены и потолок, разоренная пустая печь.

Солдаты закрыли дверь, и на минуту все погрузилось в кромешную тьму. Затем зажглись лампы. Здравая часть моего рассудка отчаянно убеждала сдаться и рассказать все. Я знаю из богатого личного опыта, что такое пытка. Но до сих пор я был с другой стороны раскаленной кочерги. Я не считаю себя добрым человеком. А злые люди на войне совершают много гнусностей. Кто для меня Эзабет Танза? Она не моя жена и никогда ею не будет. Дантри – хороший парнишка, но я уже сделал для него что мог. И больше, чем нужно. В общем, это не моя война.

Хм, да ведь война-то всегда моя.

В кузне не нашлось стульев, но хватало столбов и отыскалось ведро. Сгодится для такого, как я. Меня усадили, связали руки за столбом, заставили выпрямиться. Так легче добраться до всего важного в теле. Я бы и сам так обращался с пленным.

Надо мной встала княгиня. Ее единственный глаз – холодный, мерзкий – глядел на меня со смесью злобы и восхищения. Впрочем, восхищение мне наверняка привиделось. Я всегда слишком многое мнил о себе.

С другой стороны, мне кажется, что в глубине души я нравился Эроно. Она искренне хотела бы взять меня в свою команду. Если бы дела повернулись чуть по-другому, я бы наверняка оказался у нее под рукой.

– Галхэрроу, мы хотим одного и того же, – сказала княгиня. – Я не поврежу Эзабет. Я делала все только ради ее безопасности. Я же привела вас к «невесте», и притом к очень важной. Это же для вас чертовски большая удача. Разве это для вас не доказательство моей лояльности?

Я молчал.

– Последний шанс, – предупредила княгиня. – Мне важно узнать как можно скорее. Скажите, и не придется заниматься утомительным процессом вырезания из вас правды.

– Эроно, катись к дьяволу! – буркнул я. – Не то чтобы я любил Эзабет. Я поставил крест на себе уже давным-давно. Меня всегда возили мордой по грязи, а когда жизнь настолько дерьмова и пуста, как моя, ее перестаешь ценить. Ты знаешь, зачем я буду терпеть до тех пор, пока ты не сломаешь меня?