И целой вселенной мало - Евгения Барбуца

Не было больше улыбки. Лишь холод и безразличие.

Прежде чем погрузиться во тьму, я подумала, что древняя физически стимулирует отдельные участки головного мозга при помощи определенной частоты излучения. Ей не нужно ломать мои щиты, не в психике дело.

Осознаем ли мы себя во время сна? Способны ли отличить, что есть реальность, а что закоулки подсознания? Моя практика показала, что раз на раз не приходится.

По крайней мере, я вообще ничего не осознавала, пока не почувствовала легкую вибрацию. Чуть позже поняла, что вовсе не вибрацию ощущаю. Меня наглым образом трясли за плечи.

И вот странное дело. Тряску я ощущала, боль в мышцах тоже, а глаза разлепить было невероятно трудно. Еще труднее мне давались усилия по удержанию собственного сознания. И чем дольше я пыталась уцепиться за осознание внезапного пробуждения, тем сильнее немело тело.

– Я сказал, открой глаза, – услышала властный голос.

И ментальный удар.

Я не просто открыла глаза, я их распахнула на всю ширину, пытаясь увидеть хоть что-нибудь. Но немного не рассчитала свои силы – мешали мельтешащие черные точки и подкатившая к горлу тошнота.

Блуждающий взгляд наткнулся на два силуэта, второй изрядно шатался и имел хвост. Рим.

Уставший мозг пытался понять, что происходит, но мешала непреодолимая тяга ко сну. Несмотря на все препятствия, до меня все же дошло, что мое тело расположено несколько странно. Меня явно держали на руках.

Все мои силы ушли на то, чтобы проанализировать свое положение. Из последних сил я повернула голову чуть вбок.

Взявшееся откуда-то яркое освещение позволяло увидеть зеркальную поверхность шлема. Я прикрыла глаза лишь на мгновение, но когда распахнула их вновь, увидела вместо зеркала знакомое до боли лицо.

– Каин… Успел.

Силы покинули меня окончательно.

Я вновь уснула.

Первой четкой мыслью было: я до сих пор жива. Второй мыслью было: лучше бы умерла.

Признаться, мне стало страшно открывать глаза. Прекрасно зная, что именно увижу, стоит только разлепить веки, пыталась обмануть саму себя. Представляла, что лежу в нашей с Мэлой комнате в филиале академии. Через пару стандартных минут прозвучит предсмертный визг кофу, который здесь по ошибке используют в качестве мелодии будильника. Но если сравнивать, то в академии будильник конечно же во много раз противнее. Еще через некоторое время я спущусь по трубе и побегу в столовую. Там на меня будут привычно коситься наемники и ставить ставки на размер утренней порции. А дальше…

А дальше смысла фантазировать не было. Этого больше не будет. Ибо мы попали в серьезную передрягу и выжили лишь благодаря тому, что нас спасли. И спас нашу команду тот, кого я меньше всего на свете хотела видеть.

Открыла глаза. Так и есть, я не на «Охотнике». Здесь и потолки повыше, и убранство кают шикарнее. И вообще, обстановка привычная.

Что действительно удивило, я была одна. Ни тебе сверлящих с немым укором глаз. Ни ментальных попыток просканировать мое сознание.

С трудом поднявшись с постели, осмотрела свое бренное тело.

Ну что можно сказать? Кроме несколько вычурного наряда, никаких изменений. А легкий полупрозрачный материал, что старательно прикидывался одеждой, можно и перетерпеть. Главное, с цветом не прогадали.

Все же с хорошим физическим состоянием я погорячилась. Легкая слабость до сих пор присутствовала. Поэтому я оградила себя от резких движений, присев на край кровати.

Итак, что мы имеем? Если брать команду в целом, то жизнь. Если говорить конкретно обо мне, то проблемы.

А сейчас подробнее о проблемах. Их размер я смогу узнать при встрече с главным организатором сего мероприятия. Тут-то и возникает дилемма: по этикету я не имею права покидать каюту, пока за мной не пришлют сопровождающее лицо. И, говоря откровенно, прошлая я осталась бы сидеть на месте, повинуясь регламенту. Но нынешняя я страдала всеми пороками наемников. То есть любопытством, наглостью и изворотливостью.

Это в академии я старалась не привлекать к себе внимания, абстрагируясь от наемничьего общества. Сейчас же мои страхи сбылись, и не имело смысла больше сдерживать себя. Впрочем, я и раньше-то была не сильно скромной.

Поэтому, проигнорировав этикет с его регламентом, я направилась к выходу, лелея в душе надежду, что дверь не заперта. И, как ни странно, дверь действительно оказалась открытой.

Да что здесь вообще происходит? Меня оставили без присмотра – одну! – в незапертой каюте! А как же моральное давление с целью заставить меня прочувствовать всю низменность моего нравственного падения? А наказание за предательство?

В растерянных чувствах я брела по коридору, придерживаясь рукой за стену. Понятия не имела, сколько я пробыла под воздействием древней, но, безусловно, это не прошло бесследно. Что же тогда с ребятами творится?

Кстати, о ребятах. Почему бы не попробовать связаться с командой? Заодно отдохну немного. На лбу выступила легкая испарина, а перед глазами все кружилось от слабости. Глаза я вообще закрыла, чтобы не видеть этот безумный вертящийся мир.

– Рим? – позвала через коммуникатор, особо не надеясь на ответ.

Команда еще могла быть в отключке. Их могли лишить коммуникаторов, а могли и вовсе глушить любые сигналы.

– Птичка? – сквозь легкие помехи услышала я голос ведущего.

Вздрогнув от волнения, улыбнулась устройству связи так, словно это был сам наемник.

– Ты один? Где ты? – попыталась выяснить хоть что-нибудь.

– Я с командой, – ответил ксерк. – Понятия не имею, где мы, но вокруг капсулы, в которых спят Мэла, Змей и Лай. Ганзо недавно пришел в себя. Больше никого. Выход закрыт.

Значит, они в общей каюте.

– Старик с вами? – спросила слегка взволнованно.

– Он тоже в капсуле. Здесь Шин, – впервые услышала неуверенность в голосе ведущего. – Он рассказал много интересного. Например, о том, как нас спасли. Ина, кого ты позвала на помощь?

Его тон был жестким и холодным. Подозреваю, неосведомленность его угнетала. Как будто мне эта ситуация доставляла удовольствие.

– Признаю. – Мой хриплый голос разрывал тишину коридора. – Я без твоего ведома приказала Шин-Рену отправить послание в случае, если не вернемся в указанный срок. Я не считаю свои действия ошибкой и готова предоставить более подробную информацию чуть позже. Я как раз иду к вам.

– Ты можешь свободно передвигаться? – удивился он.

«Я Айра Вана, я многое могу!» – чуть было не ляпнула я. Сжав губы, вспомнила, что по доброй воле отказалась от этого звания. Но как еще объяснить отдельную каюту и отсутствие запоров на дверях?

– Скоро буду, – оборвала сигнал.

Потерев переносицу, открыла глаза и наткнулась взглядом на мужчину, беспечно подпирающего стену. Высокий, загорелый, на мощных руках геометрические узоры черного цвета, переходящие на шею и чуть задевающие подбородок. Он предпочитал безрукавку стандартной форме, приличествующей его статусу. Черные волосы были в художественном беспорядке, а глаза, словно черные провалы присущего лишь этой расе цвета тьмы, лукаво следили за мной.