Вандал. Книга 3. Черные плащи - Андрей Посняков

— Э, э… ты че творишь-то? Я ведь не извращенец какой… Ай, ладно, делай как знаешь…

И все равно, несмотря на героические усилия Юдифи, на второй сеанс Весников так и не сподобился, может, стареть стал, а скорее просто не о том сейчас думал. Все мечтал, как будет у себя в деревне рассказывать… ух, во всех подробностях, со смаком! Даже чего и не было — какой же рассказчик хоть немного да не приврет?

В жарких объятиях Юдифи тракторист провел часа три, никак не меньше. Ближе к вечеру засобирался восвояси: Саня должен скоро вернуться.

А Саня, иначе Александр Иванович Петров, в это самое время до боли в глазах всматривался в укромную бухточку — увы, пустую.

— Ну где же корабль-то? — Он обернулся к Сальвиану. — Может, рыбаки про какое-нибудь другое место рассказывали?

— Да нет, про это. — Купец покачал головой. — Удобнее тут и не сыщешь — с моря незаметно, с дороги — тоже. Нет, здесь это, здесь.

— Так где ж шху… где корабль-то?

— Так сказали же — не каждый день он сюда заходит. Но ведь заходит — и часто!

— Слушай, уважаемый, а может, я еще разок в деревню наведаюсь? Расспрошу людей поподробнее.

— Так спрашивали уже! Впрочем, сходи, если хочешь. Послать слугу проводить?

— Нет, я дорогу помню.

Ну наконец-то Александр остался один, наконец-то появилась возможность выполнить давно задуманное дело — узнать о своих. При купце как-то неловко было интересоваться молодой женщиной и ребенком — у Сальвиана обязательно возникли бы вопросы, нет, уж лучше расспрашивать без свидетелей.

Спустившись по узкой, петлявшей среди кустов тропе к дороге, Саша быстро направился к деревне, приземистые домики которой виднелись невдалеке от бухты. Идти было где-то с километр — молодой человек преодолел его очень быстро, почти бегом. И, чуть-чуть не доходя до селения, резко свернул влево, к морю, где на песчаной полоске пляжа копошились мальчишки, человек пять, все смуглые и худые. Дурью не маялись, все по-взрослому — чинили сети.

— Бог в помощь. — Подойдя ближе, Александр остановился рядом с парнями.

— И тебе, господин. Желаешь купить рыбу?

— Желаю кое-что спросить.

— А ты, уважаемый, кто? — полюбопытствовал самый старший.

— Я — друг и доверенное лицо господина Деция Сальвиана! — важно пояснил молодой человек. — Разве вы не видели — мы с ним вместе приехали, на двух лошадях.

— Не, не видели, — разом покачали головами ребята. — Мы с утра в море были. Тут недалеко… Рыбку ловили.

— А в бухту… вон в ту, заходите? — Александр показал рукой на то место, откуда только что явился.

Этот, казалось бы, вполне невинный вопрос его вдруг вызвал в рядах местных подростков замешательство, а у самых младших — и страх, явственно промелькнувший в их черных как уголь глазенках.

— Нет, господин. — Старший покачал головой. — В эту бухту мы не заходим, она издавна считается нехорошей… да и вообще…

Как-то туманно вдруг стал выражаться парень, что для туземцев вообще-то не было характерно.

— Месяц или полтора назад вы тут молодую женщину с ребенком не видели? — Устав ходить вокруг да около, Саша задал вполне конкретный вопрос.

На что сразу же получил такой же ответ:

— Нет. Не видели.

— А лодка? Чужую лодку на берег не выбрасывало? Желтенькая такая, смешная.

Ребята переглянулись:

— Не, господин, что ты! Тут только наши лодки, чужих отродясь не было.

Ну конечно не было… Александр усмехнулся, сообразив, что сморозил глупость: ну да, скажут они про чужую! Даже если бы и была — «наша», и точка.

Однако упертые пареньки… Пойти попытать счастья в деревне? С одной стороны, за тем и явился, однако едва ли там чего толком скажут. Местные и с Сальвианом-то общались без большой охоты, а уж с совершеннейшим чужаком… Тут только материально заинтересовать можно!

— Ну, не видели так не видели, извиняйте, что время отнял.

Весело подмигнув, Саша вытащил из кошеля солид из числа недавно заплаченных купцом в качестве аванса и, подбросив его на ладони, деловито зашагал прочь.

Мальчишки алчно переглянулись…

— Господин! Мы это… видели! И лодку, и женщину… с ребенком. А не говорили, потому что тебя боялись. Мы вообще тут к чужим не привыкли. Но если ты, любезнейший господин… Ммм… А это что — солид?

— Солид. — Александр с усмешкой обернулся. — А вы думали, медная фибула?

— He-а… — Парни засмеялись, не сводя с монеты глаз.

Ну, еще бы — целых сорок денариев, этакое-то богатство!

— Расскажете про лодку и женщину — монета ваша! — обнадежил молодой человек.

Ух, какие они оказались разговорчивые, эти туземные дети! То было слова не вытянуть, а тут вдруг принялись болтать наперебой. Вот что золото с людьми делает, стоило только поманить.

— Лодка… Да-да, она такая и была, как ты сказал, господин, желтая…

— Большая такая, красивая!

— И трое гребцов!

— Не, не, гребцов не было. Три пары весел… нет, четыре! И еще — мачта с парусом.

— А женщина… у-у-у! Вот такие бедра! А грудь — как две дыни!

— Волосы черные как смоль!

— И как пылающие угли глаза.

— Сам ты как уголь! Как звезды — вот!

Саша разочарованно слушал вполуха, потом махнул рукой:

— Ну все, стоп! Кого вы развести-то хотите?

— Чего, господин? Если ты ищешь женщину, мы сможем…

— Пока, ребята! Пишите письма мелким почерком.

Сплюнув в песок, молодой человек, уже не оглядываясь, зашагал в деревню, подальше от юных вралей. Так и шел, пока не услыхал позади голос… Нет, даже не позади — откуда-то сбоку. Кто-то прошептал:

— Господи-ин!

— Бог подаст! — Краем глаза Саша заметил прятавшегося за придорожными кустами парнишку. Скорее всего, одного из тех юных охотников за солидом, которые вновь взялись чинить сети.

— Господин… про лодку-то у нас многие знают. Но чужому не скажут ни за что. А вот про женщину… я сам-то, конечно, не видел ни женщины, ни ребенка…

— Проходи, проходи, говорю. Иди по своим делам.

— Зато знаю того, кто их видел! Ой, господин, только не поворачивай головы, иди себе спокойно, а вон там, у ручья, сверни за межевой камень.

— А стоит ли?

— Та женщина, Заиз говорил, была почти голой. Как и ребенок, мальчик лет четырех.

— Так-та-ак… — Александр почувствовал, как захолонуло сердце. — Ладно, уговорил, встретимся за межевым камнем. Только учти, ежели опять будешь врать — откручу уши.