Закон крови - Дмитрий Силлов

Но она не успевала обработать всю рану!

Ликан прошел уже половину пути. Шерсть на его загривке встала дыбом, в глазах загорелся нехороший огонек – и я понял: еще мгновение – и оборотень прыгнет.

Ей оставалось совсем немного, но и я не мог ждать.

Кончик серебряного меча пробил мою ладонь, и за мгновение до того, как левый вибрирующий браслет отхватил мне вторую руку, я словно ядовитую змею смахнул его лезвием клинка, стремительно растущего из моего правого предплечья. После чего шагнул вперед и приставил меч к горлу палача.

– А я чо? Я ничо, – пробормотал оборотень, пятясь и очень внимательно следя за тем, как сверкающий, перевитый пульсирующими венами клинок выползает из моей ладони. – Я просто посмотреть хотел…

– Посмотрел?

– Ага…

– Ну и пшёл вон.

Сам не знаю, почему я его не убил. Может, просто противно стало, когда увидел в его глазах животный ужас. А может, из чувства внутренней благодарности за то, что он своим трёпом натолкнул на мысль, как избавиться от наручников. В общем, не убил я его, заставив серебряный меч скользнуть обратно в руку. Может, еще и потому, что не захотел лишний раз травмировать видом крови девчонку, которую сейчас тошнило не на шутку. Она лежала скорчившись на полу камеры, и казалось, что еще немного – и вместе со рвотой она выплюнет собственные внутренности.

– Бывает, – философски заметил оборотень. – Первый прием живого мяса и то иногда организьм отторгает, а тут прям по-вампирьи кровищи нахлебаться. Долго думал-то? Сам, поди, не хуже нее можешь раны зализывать. Если не лучше.

Я слегка обалдело посмотрел на него.

– Так я ж не ликан…

Но попытка оправдаться не увенчалась успехом.

– Ага, не он. Ты помесь трех видов и по ходу должен мочь что волком бегать, что нетопырем летать. Ну и человеком остаться, наверно, тоже сможешь – если захочешь, конечно. Но при таких способностях это, думаю, будет затруднительно. Способности, они быстро человечье-то под себя подминают, одно звериное в душе и остается.

Я еще раз с недоверием посмотрел на него и лизнул кровоточащую рану на запястье, похожую на красный рот, – тот участок, что не успела обработать девчонка. Рассеченные куски кожи, смоченные слюной, словно живые потянулись друг к другу и сомкнулись, завершая кольцеобразный шрам, опоясывающий запястье. Через мгновение розовый струп отпал от совершенно здоровой кожи.

– Ну вот, что я говорил, – хмыкнул ликан. – Только зря зверюшку мучил.

– Заткнись, – посоветовал я ему и склонился над подрагивающим телом девушки. – Ты как?

Тошнить ее уже перестало, но чувствовала она себя очень неважно. Думаю, больше от стыда за то, как она сейчас выглядела, полежав в своем костюмчике на полу, загаженном подсохшим дерьмом оборотня и клочками гниющей плоти его жертв.

– Пошел ты…

– Извини, я не знал, что сам могу. К тому же, думаю, второй браслет мог отхватить мне вторую руку, если б я применил магию исцеления.

– Отвяжись, а?

– Ладно, понял. Но все равно – спасибо.

Она не ответила.

Ее можно было понять. И, наверно, попытаться что-то объяснить. Но – не сейчас. Потому что в коридоре явственно бухали по плиточному полу подкованные берцы, хлопали двери камер, слышались стоны и крики людей и нелюдей, которых силой выталкивали наружу…

– Началось, – хмуро сказал ликан. – Если столкнемся на арене, Охотник, уж не обессудь, ничего личного. Но я постараюсь держаться от тебя подальше. Себе дороже.

– Да уж, постарайся, – криво усмехнулся я, прикидывая шансы пробиться сквозь тех, в кованых берцах, что приближались сейчас по коридору к нашей камере. Черт, хоть бы полчаса, чтобы прийти в себя после кровопотери! Чтоб голова перестала звенеть как шаманский бубен, а из тела ушла омерзительная слабость…

– Ты Охотник?

Она поднялась с пола и сейчас смотрела на меня своими омутами, словно затягивая в их зеленую безраздельную глубину.

– Да.

Я не успел ее остановить. Девушка поднесла ко рту тоненькое запястье и, рванув зубами синюю жилку, бьющуюся под нежной кожей, протянула мне руку. На ее предплечье стремительно расплывалась красная клякса.

– Пей.

– Ты что? Зачем?!

– Пей. Тебе это нужнее сейчас. Иначе не спасешь остальных…

Я стоял, не решаясь пошевелиться.

– И меня, – тихо добавила она.

Это решило дело. Рус говорил, что я могу обходиться без крови. Но, видимо, без крови не могли обходиться мои мечи. Я чувствовал, как у меня торжествующе завибрировали обе руки, как только я приник губами к ее запястью.

Я постарался взять немного, самое необходимое. После чего кончиком языка дотронулся до ее раны – и сразу почувствовал, как останавливается кровь. Похоже, ликан был прав – регенерация ткани произошла почти мгновенно.

– Тебя как звать-то, девочка? – спросил я, утирая губы рукавом куртки.

– Маргарита.

– Спасибо тебе.

Я почувствовал, как по венам от живота словно разливаются горячие реки, причем два основных потока были направлены в руки. Мечи Крови требовали пищи – если не извне, так изнутри. Страшное оружие. Благословение? Или пожизненное проклятие?

Я мысленно усмехнулся. В будущем, может, и проклятие – если, конечно, мне суждено дожить до будущего. Сейчас же – явно подарок судьбы, судя по браслету, срезанному с левой руки и все еще клацающему вхолостую об пол тремя оставшимися серповидными клинками. Я ударил по нему каблуком, словно по ядовитой гадине, прекратив агонию адского механизма.

– Не за что, – отозвалась Маргарита. Хотя по ее бледному лицу было видно, что все пережитое только что далось ей очень нелегко.

– Ну, наша-то кровь всяко полезнее будет, – проворчал оборотень, потягиваясь и разминая мышцы. – Хотя я бы, конечно, лучше этим уродам хомо вены перегрыз да хлебнул от души. Но и тут есть нюанс – от человечьей отяжелеешь, на сон потянет. Так что девчонка молодец, соображает…

В замке прогрохотал ключ, и дверь открылась от мощного пинка.

– Хренассе! – хмыкнул ликан. – Носферату в смену заступили. Отморозки хреновы. Вот уж свезло так свезло.

В камеру вошли два вампира в камуфляжах, держа наперевес автоматы. Скрывать лицо на своей территории они явно считали за лишнее, потому балаклавы лежали у них на шеях наподобие шарфа.

Я невольно содрогнулся, хотя уже имел счастье мельком видеть неприкрытую голову носферату во дворе коттеджа Мангуста и Лады. Но сейчас я мог рассмотреть воинов-вампиров во всей красе.

Лысые шишковатые черепа, обтянутые лоснящейся жиром сизой кожей в наростах, отверстия на месте ушей без намеков на ушные раковины, по две дыры вместо носов, огромные безгубые рты, красные воспаленные глаза, проваленные внутрь глазниц… Да уж, теперь я каждый раз буду сильно думать, что находится под балаклавами – лица людей, не желающих быть узнанными, или хари нелюдей, которым явно есть что скрывать.