Небо Валинора. Книга первая. Адамант Хенны - Ник Перумов

Хоббиты приспосабливались.

Фолко и гномы задержались. Все трое устали от долгих странствий; тан Перегрин VI, с которым они вместе отражали орочье нашествие всего лишь два года назад, принял их с распростёртыми объятиями, и, не слушая никаких возражений, поселил в самонаилучших гостевых покоях Преогромных Смиалов, родовой вотчины Туков.

Какое-то время все трое ни о чём не думали, а просто странствовали по Хоббитании, от трактира к трактиру и от селения к селению. Так прошла осень 1724 года, настала зима, а потом и весна 1725-го – а Запад словно бы замер, оцепенел, победители и побеждённые точно забыли о войне, о битвах и набегах, пытаясь, насколько возможно, устроить жизнь.

Да и сила, не дававшая хоббиту и гномам усидеть на месте, тоже будто утихла. Уже не тревожили сумерки, и по утрам не тянуло в дорогу. Будто бы после долгих странствий, приключений и сражений настал долгожданный мир – но Фолко чувствовал, что именно «будто бы».

Фолко пару раз встречал и Миллисенту, тут же красневшую и принимавшуюся мять край дорожного передника, не поднимая глаз. Увидал Фолко и Крола, её мужа, весьма довольного собой домохозяина; правда, жены он, похоже, побаивался.

Эх, Миллисента…

Старая дружба не ржавеет, грустно подумал Фолко, провожая их с Кролом взглядом.

Не ржавеет, но уходит, тает в вечерних сумерках, оставляя пусть и лёгкую, но неизбывную печаль по неслучившемуся.

Гномы деликатно помалкивали.

…Так прошла зима, и весна отзвенела, и пришло лето. Друзья сделали вылазку в Пригорье – война пронеслась над ним, но на пепелищах уже успели вырасти новые срубы, а «Гарцующий Пони» по-прежнему держал двери широко открытыми.

Только теперь тут уже не стояло арнорской дружины; их подворье сгорело дотла, а трактир заполняли теперь всё больше истерлинги с хеггами.

– Вот и суди сам, брат хоббит, – что король в Аннуминасе, что наместник, что вообще варвар из земель неведомых, – сплюнул Малыш, когда они возвращались обратно. – Кто б ни сидел наверху, а тут, внизу, жизнь всё равно своё берёт. Пить-есть всем надо. Эвон, на местных глянь – приспособились!

– Приспособились, – вздохнул Фолко. – Не все драться готовы вечно, как мы.

– Да и мы не слишком дерёмся, – мрачно заметил Торин. – Всё больше с бочонками да с жареной дичиной сражаемся.

– Не только! Ещё грибы! – возмутился Малыш.

– И пироги, – добавил хоббит.

– И грибы, и пироги, и ещё много чего. Вот только куда ж после этого? Не засиделись ли мы тут, друзья?

– Может, и засиделись, – кивнул Фолко. – Но вот куда податься? Куда идти? Войны сейчас даже в Рохане нет. Гондор держится, если в «Гарцующем Пони» нам не наврали…

– Держаться держится, а нового уже и не отвоёвывает, – напомнил Малыш.

– Угу. Вот и думай, куда двигать? Дори Славный тоже в Мории заперся, на поверхность – ни-ни. Знать бы только, что они там едят?

– Ну, в подземных реках рыбу разводить можно… – начал Маленький Гном.

– Именно. Рыбу.

– Мне тут вообще-то нравится. Идти куда-то, просто чтобы идти?..

– Тебе, Строри, вообще всюду нравится, где еда добрая да эль свежий!.. – укорил друга Торин.

– Успеем ещё настранствоваться, – ухмыльнулся тот.

…Дни слагались в недели, недели – в месяцы, а друзья так и оставались в Хоббитании. Нет, они не сидели без дела, гномы подряжались на кузнечную работу, Фолко ещё несколько раз выбирался в Вековечный Лес, но Бомбадила так и не повидал; на южных границах они отловили с полдюжины хеггов, только что явившихся от Исены и ещё не уяснивших, что Хоббитанию с её обитателями лучше не трогать.

Но всё это было мелко и суетно по сравнению с главным.

Главное кончилось в Серых Гаванях. И с этим не могло сравниться ни восстановление Рохана, ни штурм Минас-Тирита, ни даже поход в Мордор. Где-то далеко на востоке, у самого Мглистого, сражались мелкие отряды рассыпавшейся арнорской армии, наверное, в три-четыре сотни мечей; однако бились они больше просто для того, чтобы биться, не причиняя завоевателям особого ущерба. За Мглистым, у беорнингов, люди время от времени давали отпор тварям Лихолесья, вновь оживившимся после войны.

В Пригорье ходили мутные слухи о некоем Синем Тумане, что медленно, но верно растекается по самым глубоким пещерам, выгоняя обитателей на поверхность. Фолко с гномами невольно вспомнили орка, что вывел их из западни возле Сарн Форда^[4].

Миновал год. Целый год.

Хоббиты, похоже, вообще забыли, что вокруг их границ только-только отбушевала истребительная война, что пали Арнор и Гондор, что старого мира больше нет. Ожила торговля, уцелевшие жители Аннуминаса и Форноста вернулись, кто смог, в свои дома; и даже отражённый орочий рейд стремительно превращался в почти что сказочное деяние.

И так длилось по сей день.

По пятнадцатое августа 1726 года.

Рози в очередной раз ловко сменила пустые кружки на полные; печёная речная форель заняла места на тарелках; и Фолко зажмурился…

… – Ты сбросил нас в Ородруин, – проговорил холодный бестелесный голос, так что хоббит аж подпрыгнул, схватившись за оружие.

– Э, ты чего? – уставился на него Маленький Гном. Торин вопросительно поднял бровь.

– Н-ничего… – выдавил хоббит. – П-почудилось…

– Тебе никогда ничего не чудится, – подобрался Малыш. – Ну-ка, выкладывай!..

– Девятеро, – мрачно проговорил Фолко. – Помните, я рассказывал, после Ородруина…

Лица гномов вытянулись. Малыш аккуратно поставил нетронутый эль.

– Ждут. В тени и во мраке… – пробормотал Торин. – Что же это, им даже пламень Роковой Горы нипочём?

– Они люди, – напомнил Фолко. – Даже мертвецкие кольца изменились!..

– А Роковая Гора их один раз уже отвергла, – напомнил Маленький Гном.

– Так что же, они за нами следуют? – Торин завертел головой, схватившись за топорище, словно ожидая, что Девятеро прямо сейчас ввалятся в уютную залу «Ветки Плюща».

– За мной, – покачал головой Фолко. – Я кольцо бросил. Ко мне они взывали; даже помощь обещали!..

– Они что угодно пообещают, чтобы из тени да мрака вырваться, – фыркнул Малыш. – И что теперь делаем, други?

– В дорогу пора, – выдохнул хоббит. – Засиделись мы, поистине задержались, коль уж даже Девятеро о себе напоминают.

– Куда? – деловито осведомился Маленький Гном.

– Как бы не к великому Дракону, – медленно проговорил Фолко. – Не нравятся мне эти голоса, «во мраке ожидающие». Их так просто не оставишь, из памяти не вычеркнешь!..