Метро 2033: Пифия-2. В грязи и крови - Сергей Москвин

– Ты заметил, кто это был? – спросила она у проводника.

– Гад последний! Крыса поганая!

При слове «крыса» Гончую передернуло. Ей вдруг вспомнились недавние схватки с красноглазыми змеекрысами, едва не растерзавшими ее и отца Ярослава.

– За малым меня не прикончил! – продолжал негодовать Гулливер. – Плечо зацепил! Если бы не плечо, я бы ему, гаду, показал!

– Так он в тебя стрелял?

– А то в кого же?

Вызванное перестрелкой возбуждение быстро прошло, и коротыш принялся с озабоченным видом ощупывать раненое плечо. Судя по тому, как он это делал, кость не была задета.

– Дай посмотрю, – предложила Гончая.

– Много ты понимаешь, – зашипел на нее проводник. – Мне в больничку надо. Айда за мной.

Гончая не стала спорить. Этот человек был ей нужен, поэтому приходилось терпеть его капризы.

* * *

Рана на плече проводника оказалась пустяковой. Даже не рана – так, царапина. Пуля лишь чиркнула его по руке, содрав кожу. Тем не менее, Гулливер потребовал от местного лепилы, морщинистого старика с красными прожилками на носу, выдающими пристрастие к самогону, зашить ее и тщательно продезинфицировать. По мнению Гончей, коротышу хватило бы обычной перевязки, но тот подкрепил свое требование дюжиной патронов, и старик охотно взялся за дело. Девушка не стала дожидаться, когда закончится процедура, и вернулась на платформу – не терпелось узнать новости о сбежавшем стрелке. Кое-что она уже поняла из разговоров раненых, собравшихся у больничной палатки. Но эти обрывочные сведения только добавили вопросов.

За время ее отсутствия тела погибших с платформы успели куда-то унести. О недавней стрельбе напоминали только кровь на каменных плитах и раскатившиеся по полу автоматные гильзы. По их расположению Гончая быстро определила, откуда велась пальба – из арки, напротив перехода. Отличное место для засады, практически идеальное. Это значило, что стрелял не пропивший или прокуривший мозги дебил, обозленный на весь мир и внезапно выплеснувший свою ярость, а расчетливый убийца.

Нагнувшись, Гончая незаметно подобрала одну из гильз – та пахла порохом и еще чем-то горьким, вызвавшим ассоциацию со смертью, – и опустила себе в карман. Можно было и не таиться – никто не обращал на молодую женщину никакого внимания, все вокруг только и обсуждали случившееся.

– Дык ты че, знаешь его? – допытывался небритый мужик в растянутых трениках и засаленном ватнике на голое тело. – Этого, который пальбу устроил?

– Пришлый, с Китай-города, зуб даю! – собеседник небритого мало отличался от него самого: такая же помятая рожа, такие же заношенные спортивные штаны да свитер вместо ватника – вот и все отличия. – Он вчера еще свой «макар» всем пытался впулить.

– Клещ, что ли?

– Да мне по барабану его кликуха! Свалил, и хрен с ним.

Прозвучавшая кличка отозвалась в мозгу Гончей внезапной догадкой. Клещ, он же Сиплый, – проводник, нанятый фюрером для поисков сбежавшего с охотничьего полигона дикаря!

После разделения поискового отряда этот проводник, позарившись на оружие и снаряжение спутников, застрелил сопровождающего его штурмовика и пытался прикончить «любовницу» фюрера. Это многое объясняло. Встретив выжившую свидетельницу своего преступления и испугавшись гнева фашистского лидера, Клещ мог повторить попытку расправиться с ускользнувшей жертвой.

Оставив небритых аборигенов, Гончая прошла дальше и остановилась возле тучного торговца, оживленно спорящего с двумя вооруженными боевиками.

– Что это за порядки?! – возмущался торгаш. – Я заплатил за охрану! Меня заверили, что на станции все под контролем, а на деле едва не пристрелили!

– Ты, пузан, залепи хлебало, не то рожа треснет, – ответил один из патрульных и, словно невзначай, ткнул толстяка стволом автомата в живот. – Не пристрелили – значит, все ништяк! Все под контролем! А того гада уже морлоки доедают.

– Вы это видели? – не сдержалась Гончая.

– Че?.. Че? – боевики одновременно повернулись к ней.

– Как гада доедают.

– Делать нам больше нечего, – усмехнулся тот, кто угрожал торговцу. – Кто в северный зал сбежал, считай, отбегался.

– Я однажды сбежала и, как видишь, жива.

– А это можно поправить, – молчавший до этого напарник автоматчика положил ладонь на пистолетную кобуру, потом взглянул в глаза незнакомке и убрал руку.

– Знаете этого типа? – спросила она.

– Так, – читающий по глазам боец неопределенно дернул головой, – вроде, бывший наемник. Погоняло Клещ.

– Где живет?

– Да нигде. Таскается от станции к станции.

– Бродяга! – поддержал напарника автоматчик.

– Бродяга с автоматом?

Боевики переглянулись.

– Ну, а че, может, спер у кого-нибудь?

Предположение выглядело правдоподобным, но Гончая в него не поверила. Все ее логические построения основывались на сомнительных допущениях. Даже не допущениях, а явной нелепице! Стрельба из засады сама по себе исключала возможность случайной встречи. Но если убийца поджидал именно ее, откуда он узнал, что его недобитая жертва появится на Третьяковской? А если узнал заранее, почему решил напасть? Ведь он мог просто уйти со станции или где-нибудь затаиться.

Гончая медленно шла по платформе, погрузившись в свои мысли, когда ее догнал Гулливер.

– Где ты бродишь? Пора двигать, – сердито сказал он.

Вид у проводника был злой и какой-то нездоровый, хотя его спутница никак не могла понять, почему у нее сложилось такое впечатление. Одно не вызывало сомнения – прежний веселый коротыш нравился ей гораздо больше.

* * *

Ни химзы, ни противогаза, хотя бы одного, у него при себе не оказалось. Не считая пистолета на поясе и мощного фонаря в руке, Гулливер отправился в путь с одним походным рюкзаком за плечами, в котором защитные комбинезоны для вылазок на поверхность точно не поместились бы. Это наводило Гончую на мысль, что коротыш и не собирался ее никуда вести, а хотел пристрелить где-нибудь в укромном месте и ограбить.

Аргументами «против» являлись два обстоятельства. Во-первых, навар с ее трупа был бы невелик: дешевый пистолет, неисправный дробовик, перегоревший фонарь и кое-какая одежда. Про лекарства и платежные расписки Гулливер ничего не знал. Зато он слышал о Катане, поэтому должен был понимать, что справиться с ней будет непросто. И это соображение являлось вторым обстоятельством, указывающим на сомнительность предположения о запланированном убийстве спутницы.

– Ты на поверхности сколько раз бывал? – спросила Гончая, чтобы завязать разговор.

Она шла справа и на полшага позади проводника, фиксируя ладонью в кармане толстовки пистолетную рукоятку. Выхватить оружие – одна секунда, но можно выстрелить и через карман. Если дойдет до стрельбы, у коротыша нет шансов. Абсолютно никаких.