Роботер - Алекс Лэмб

Он уставился на каменную стену виртуального зала. Она никогда ещё не казалась настолько чужой. Где-то за нею прятались Преобразившиеся, наблюдая, слушая, вертя и управляя.

– Оставьте меня в покое! – заорал Уилл стенам. – Я думал, вы помогаете мне, но вы делаете только хуже. Как я могу в таком состоянии работать над вашим чёртовым архивом?

Он развернулся, чтобы выдать новую тираду другой стене, но обнаружил перед собой СОП.

– Ох! – воскликнул Уилл и отпрыгнул.

Сразу заколотилось сердце.

СОП – уродливый, неуклюжий, весь в перекрученных кольцах, искривлённых деревьях памяти, будто в сорной траве.

– Отлично! Вот, значит, ваш ответ? Ещё одна грёбаная головоломка? Кто я вам, лабораторная крыса? Ладно, я предлагаю сделку: я решаю – вы убираетесь к чёртовой матери из моей головы. Идёт?

Уилл не надеялся на ответ – и не получил его.

– Ну, отлично! – заявил он и театрально взмахнул рукой.

Если уж инопланетяне хотят от него нового подскока по команде перед тем, как заговорить, – пускай. Но потом он уж выскажет всё, что про них думает.

Как и следовало ожидать, новый СОП потребовал буквально прокрутить все умственные процессы сквозь мясорубку, чтобы синхронизироваться. Было ещё хуже, чем в прошлый раз. Но Уилл уже привык и не стал сдерживаться. Он слеплял воедино любые требуемые модули, не думая про то, зачем чувства группируются именно так и какое действие окажут на разум. Уилл слишком разозлился, чтобы обращать внимание на мелочи.

Меньше чем за час Уилл выстроил решение – уродливое, но под стать загадке. Он активировал код щелчком пальца, рыкнул «Поехали!» и бросился в него.

Он обнаружил себя на борту медленно плывущего звёздного корабля, вырезанного из астероида. Уилл возлегал на ложе и сквозь тактильный экран ощущал красоту чудесного нового мира впереди. Там уже было несколько городов – их плавники стройными рядами торчали над дюнами. Насколько же лучше старого мира! Уилл хорошо помнил его: бесконечные километры туннелей, вылизанных насмерть, с нижними уровнями, заполненными промышленным мусором.

Он теснее прижался к жене. Он не мог её видеть, но из сочетания других чувств мог представить, как оба выглядят.

– Уродливо, – сказал человеческий разум.

– Прекрасно, – сказал СОП.

Примитивные рудиментарные глазки, подобные паучьим, на тупых мордах с огромными зубами, приспособленными грызть. На месте ушей – носы, они же осязательные органы, большие перистые выросты кожи наподобие антенн у мотыльков. На лапах – широкие лопатовидные втягивающиеся когти. Эти существа родились в мире жарких подземных рек и лесов в толще известняка.

Жена заговорила. И снова Преобразившиеся использовали голос Рэйчел.

– Ты испытываешь стресс.

Кража дорогого голоса, такого высокого, красивого и неуместного в устах уродцев только добавила ярости.

– Да, чёрт возьми! И первое, что вы можете сделать, чтобы его стало поменьше, – оставить в покое её голос! Если думаете, что этим мне понравитесь, то чертовски ошибаетесь!

– Мы использовали голос желаемого вами сексуального партнёра не ради убедительности, а чтобы вы ощутили себя комфортней и стали внимательней.

– Желаемого сексуального партнёра? – пробормотал застигнутый врасплох Уилл.

Он никогда не позволял себе думать о Рэйчел таким образом.

– Вы же не станете отрицать, что желаете этого?

Уиллу хотелось отрицать, но как можно, если у Преобразившихся доступ ко всему содержимому головы? Нет, на такую наглость не хватит сил.

– Вы вызвали нас не для того, чтобы обсудить выбор партнёра, – напомнил голос.

– Нет! – воскликнул собравшийся с духом Уилл. – Вам доподлинно известно зачем! Мне надоело то, как вы вертите моим рассудком!

Он задёргался, закачался на мрачном ложе, колыхая своё длинное безволосое тело.

– Вы имеете в виду ощущение дискомфорта, не покидающее вас с момента ухода из системы Плодовитых? – осведомилась самка.

– Конечно, мать вашу, я про грёбаный дискомфорт! Прекратите, наконец!

– Мы не можем. Не мы его источник, а вы сами.

Уилл опешил.

– Это естественная тревога, возникшая вследствие правильной оценки ситуации, – пояснила самка. – Покидая систему Плодовитых, вы подвергаете риску будущее человечества.

– У меня не было выбора, – указал Уилл.

– Вы сами не вполне этому верите. Потому ваша тревога столь остра.

Уилл оскалил огромные резцы.

– Вы могли бы помочь мне! И нам не пришлось бы улетать.

– Вы полагаете, мы могли бы помочь вам убедить капитана Барона остаться в системе Плодовитых?

– Да!

– Вы ошибаетесь, – сказали Преобразившиеся. – Это ваша ответственность. Рассматривайте её как часть испытания.

– Это испытание заключается в том, чтобы по своему капризу решать судьбу цивилизации? – с презрением выговорил роботер.

– Практически так. Но это лучший способ, которым мы располагаем на данный момент. Когда вы активировали эту программу, мы приняли меры для вашего успешного функционирования при изменившихся обстоятельствах.

– Меры? Какие же? – спросил роботер, которому это известие совсем не понравилось.

– Их природа станет ясной, когда вы решите головоломку, предназначенную для их активации.

– Послушайте, ну вы же просто не поняли! – взмолился роботер. – Разве нельзя отложить всю эту мороку с испытанием? Позвольте нам сначала остановить землян!

– Вы не сможете их остановить, – сказала самка. – Капитан Барон ошибается, полагая, что добытых знаний хватит для спасения Галатеи.

– Но как… откуда вам знать? – пролепетал Уилл.

– Мы изучили в мельчайших подробностях иерархии группу, которую вы называете «земляне». Без посторонней помощи вы неизбежно проиграете из-за численного перевеса.

– Тогда взорвите Зуни-Дехел! – не унимался Уилл. – Ведь вы это можете!

– Эта опция рассматривалась нами, когда вы отыскали звезду-приманку, но испытание было сочтено лучшей опцией. У вас больше нет доступа к приманке. Более того, у вас нет доступа и к системе Плодовитых.

– Почему нет? – с ужасом спросил Уилл.

– Сегодня в тринадцать сорок три по корабельному времени запасы топлива на «Ариэле» уменьшились ниже порога, необходимого для возвращения.

Роботер онемел. Ну, Айра. Замолчать такое! Это же форменное предательство!

– А отчего вы не сказали мне?

– Мы выжидали, проверяя, хватит ли вашей природной озабоченности для того, чтобы обуздать инстинкт принадлежности к группе и повернуть, пока ещё возможно.