Снайпер разведотряда. Наш человек в ГРУ - Дмитрий Светлов

Порой Олег мчался на максимальной скорости, иногда полз медленнее черепахи. Они заезжали в ближайшие селения и тоже мудрили. В одних заглядывали во дворы, другие проскакивали под вой сирены. Что важно, на улицах каждой деревушки стояли патрули полицаев. Некоторые даже подходили к пожарной машине, но испуганно шарахались вспять.

Их пугала ненависть на лицах разведчиков с явно выраженным желанием убить. Это не метафора, а реальное состояние морального духа отряда. Провал молниеносной кампании взбесил фюрера, и он приказал уничтожить население СССР. Выждав паузу, Сталин ответил: «Враг объявил войну на уничтожение нашего народа. Ну что же, они хотят уничтожения, и мы его им дадим».

На оккупированной территории поднялся вал убийств. Обозник стрелял в посмевших перейти перед ним дорогу. Солдаты Вермахта сначала расправлялись с семьей, затем грабили понравившееся имущество. СС устраивали массовые казни с так называемыми «санитарными» целями. Ответом послужило вооруженное восстание. Те, кто раньше хотел отсидеться в стороне, взялись за винтовки. Партизанские отряды появились даже в покорной Прибалтике.

Между садом и дорогой не существовало никакой ограды. Зачем, если вокруг все колхозное? Олег свернул в ближайший ряд и аккуратно поехал меж яблонь с еще не созревшими плодами. За разделительным проездом начинались сливы, а ближе к пруду вишни. Деревья надежно скрывали машину, и Олег решил не выезжать на берег для имитации набора воды. Разведчики набросились на переспелую ягоду, отправляя сладкие вишни в рот.

– Нельзя! Нельзя! – замахал руками Лейтенант. – Вы подхватите дизентерию и сорвете задание!

– Это тебе нельзя, а нам можно, – веско заявил Моряк и присоединился к остальным.

Лейтенант нацедил через фильтр полный котелок воды, затем бросил туда таблетку хлорки и поставил на спиртовку. Пока он возился, разведчики уже наелись до оскомины и разлеглись под деревьями. Олег пожалел с детства приученного к определенным правилам немца, и он отдал ему свой котелок. А дальше случился сюрпризец. Тщательно выбирая вишни, Лейтенант углубился в сад и выволок за ухо полицая. В минуту разведчики выловили еще двоих.

– Высечь и отпустить! – на тарабарском приказал Лейтенант.

Порка получилась отменной, сначала выискали участок крыжовника, затем замочили ветки и принялись за работу. Вой с жалобными воплями разносился над округой и привлек внимание проезжающей машины. Грузовичок с офицерам и солдатами СС свернул в сад и остановился рядом с пожарной машиной. Молодец Лейтенант, сразу сориентировался, услужливо открыв дверцу, вытянулся в струнку и доложил:

– Господин штурмбанфюрер, вверенное мне подразделение готовится к ночному дежурству.

– Кто такие? – небрежный кивок на распластанных полицаев.

– Пойманы на воровстве ягод, за что подлежат наказанию, – не моргнув глазом ответил Лейтенант.

– Вы слишком мягкотелы, оберштурмфюрер, диких свиней надо уничтожать. – С презрительной гримасой на лице штурмбанфюрер дважды выстрелил в ближайшего полицая.

И снова Лейтенант нашел единственно верное продолжение. Эсэсовец пристрелил и уехал, а полицаи из деревни обязательно придут. Непонятно чем, но ряженые разведчики вызвали у них подозрение.

– Разрешите устроить показательную казнь? – и, щелкнув каблуками, протянул котелок с вишней. – Вымыта хлорированной водой.

Штурмбанфюрер одобрительно мурлыкнул. Эсэсовцы высыпали из кузова и побежали обирать ягоду, разведчики принялись усердно мыть пожарную машину, а Олег сел за руль грузовика. Ближайший патруль стоял на окраине деревни и попытался проигнорировать требование забраться в кузов. Припомнив весь запас окопного мата, Олег взял оставленный в кабине «Шмайсер» и дал короткую очередь под ноги. Помогло, полицаи взлетели в машину испуганными воробьями.

В саду царила настоящая идиллия. Поплевывая вишневыми косточками, офицеры обсуждали достоинства Марлен Дитрих и порицали секс-символ Рейха за отсутствие патриотизма. Эсэсовцы покончили с вишней и хрумкали недозрелый белый налив. Ряженый отряд намывал пожарную машину до блеска. Опасности нет, вот они, пулеметы, только открой дверцу. Немцы уже уловили невнятный говор «пожарников», а истинный ариец никогда не снизойдет до баварца или эльзасца. Олег жестами приказал патрульным выбираться из кузова. Затем забрал винтовки, выщелкал патроны, присоединил штыки, указал на стонущих полицаев и приказал:

– Spalten![59]

Ярко выраженный тирольский акцент вызвал у эсэсовцев издевательские насмешки, а предстоящая забава заставила окружить место действия. Оживился и штурмбанфюрер. Даже похлопал в ладоши и одобрительно крикнул:

– Браво, роттенфюрер, отличная идея!

Патрульные застыли на месте, но Олег щелкнул затвором и ткнул ближайшего стволом в затылок:

– Vorwarts![60]

Эсэсовский шофер отобрал свое оружие и пинками погнал полицаев. Потея и чуть не плача, они принялись суетливо тыкать штыками своих подельников. Ужасное зрелище с фонтанами крови, стонами, мольбой о пощаде вызвало у эсэсовцев глумливый хохот. Некоторые подошли к неумехам сзади и начали толкать под локоть, мешая наносить уколы. Штурмбанфюрер отдал завершающий приказ и направился к машине:

– Пора возвращаться, иначе опоздаем на ужин. Покажите этим… первую ступень Роланда[61], и поехали.

С жертв содрали одежду, после чего началось садистское истязание. Зверея от вида крови, эсэсовцы били ребром пряжки, стараясь попасть в глаз или пах. С оттяжкой хлестали по шейным позвонкам, коленям и плечам, намеренно делая из людей инвалидов. Штурмбанфюрер нетерпеливо посигналил, и гогочущая толпа полезла в кузов. Охая и стеная, полицаи поспешили убраться следом, даже не пытаясь взять оружие и разодранную одежду. Затем приехала крестьянская телега. Стараясь быть тише воды, ниже травы, селяне погрузили трупы и укатили.

Разведчики расслабились, самоуверенные немцы не представляют угрозы, с полицаями совсем другое дело. Предатели дорожат своей шкурой, поэтому всегда настороже. После изуверской расправы в сад они больше не сунутся, так что можно спокойно заняться подготовкой к прорыву в крепость без стен. Каждый еще раз проверил оружие, вставил в гранаты запалы и взял свою долю фальшфейеров.

Июльское небо начало темнеть, и отряд занял свои места в машине. Удар авиации намечен на первую половину ночи, чтобы самолеты успели вернуться в темноте. После налета на Ставку командование Рейха поднимет в воздух всю истребительную авиацию. Чтобы избежать потерь, принято решение пересечь линию фронта до наступления рассвета.

– Выезжай к мосту, оттуда лучше обзор, – глянув на часы, сказал Моряк.