Три фальшивых цветка Нереальности - Григорий Неделько

Последние слова были обращены к Здоровяку. Он хмыкнул и на время покинул нас, а когда вернулся, мы с Ним всё так же соревновались в гляделки. Я поддался, и Оно уверилось в своём превосходстве. Давай, родное, это-то мне и нужно. Ты будешь считать, что ты – победитель, а я нанесу неожиданный удар.

Оно и Здоровяк были довольны. Пока всё идёт неплохо.

Здоровяк подтолкнул ко мне стул. Тот выпустил шестерёнки, согнулся, приняв обтекаемую форму, подъехал, распрямился. Шестерёнки втянулись обратно в ножки. Я сел, закинул ногу на ногу.

– Удобно?

– Ты так и не ответил, Урфин Джюс: где твоя непобедимая армия?

Оно нахмурилось. Во всяком случае, мне так показалось. Если на желе появляются поперечные борозды, оно, скорее всего, хмурится.

– Геройствуешь? Да ты же сейчас обделаешься от страха… герой.

– Ни в коем случае – стульчику будет неприятно.

– Ты дрожишь, как напуганный ёж, а строишь из себя… Почему бы тебе не заткнуться и не отдать нам цветок?

Я задумался.

– Ты знаешь… заманчиво. Но я с ним уже сроднился. Сложно расстаться…

– Ррр, – рыкнуло Оно и бухнуло кулаком по столу.

Стол не треснул, потому что был сделан из искусственно упрочнённого дерева, но в середине столешницы образовалась солидная вмятина.

Это было почти страшно.

Я размышлял: позлить Его ещё немного или перейти к делу? Решил в последний раз его подколоть, но меня прервал громкий стук – похоже, стучали сверху.

– Ты никого не ждёшь?

Оно молчало и нависало надо мной.

– А то, кажется, Супермен прилетел и просит посадки.

– Хватит!

Оно снова треснуло по столу, и вот на этот раз он развалился.

– Силён.

– Только в костюме, – буркнул Здоровяк.

– Заткнись, придурок!

Оно посмотрело на Здоровяка, как на нечто, недостойное жизни. «Шкаф» сказал лишнее и сам это понял. Он отвернулся. На лице его… в смысле, на ряхе его были написаны раздражение и злость. Он щёлкнул пальцами.

Из спинки стула, на котором я сидел, вылезли беззубые и безгубые рты и открылись в едином порыве. Уж не замурованы ли там голодные птенцы? Но всё оказалось куда прозаичнее: рты выплюнули тугие, прочные верёвки, обхватившие меня и сами собой завязавшиеся в узлы. Очередной стул для пленников с автоматической шнуровкой. Скучно, скучно…

– Ребят, вы только не обижайтесь, но, если вы хотите чего-то добиться в своём деле, не устраивайте штабов в заброшенных домах и не используйте чудо-стулья, которые…

– Заткни его!

Оно приняло мои слова близко к сердцу. Здоровяк подскочил ко мне и, сияя от радости, провёл хук правой. Я увернулся и куснул его за кулак. Здоровяк завопил. Ага. Других, значит, лупим, а сами-то – неженки.

– Ладно-ладно, парни. Хватит. Я всё понял. Я буду сговорчивее.

– Цветок!

– Ясно-ясно. Получите вы свой цветок.

– Где он?!

Я вгляделся в выражения лиц двух псевдомафиози. Сказать – не сказать? Судя по набухшим желвакам и сощуренным глазам, ждать им надоело. Но, с другой стороны: был ли у меня выход? Нет. Надо тянуть время.

– Я с удовольствием отдам вам цветочек. Но сначала хотел бы увидеться со своим старым другом. Вы ведь понимаете, о ком я?

Здоровяк набух, как накачанный пестицидами томат, и готов был лопнуть, но Оно сделало ленивый знак рукой, приказывая ему утихомириться.

– Ладно. – Оно еле сдерживалось. – Тащи сюда призрака.

Здоровяк сплюнул, и в полу появилась дырка.

Я тут же подумал, что, с такими выделениями, девушкам он, наверное, не очень нравится – если, конечно, они не мечтают раствориться во время оргазма. Я чуть не улыбнулся. Но, к сожалению, сейчас приходилось быть серьёзным и думать о других вещах. Например, о том, как выручить Кашпира, если…

– Проходи, будь как дома.

Здоровяк загоготал и толкнул Кашпира. Призрак споткнулся, упал, проехался по полу и остановился под лучами светильников.

Кашп поднял голову. Волосы всклокочены, выражение усталое, на левой щеке синяк.

– Аа, Децербер…

Привет.

– Привет, Кашп.

– Поздоровались? Рады друг друга видеть? Дружба – это прекрасно, правда ведь?

– Угу, – авторитетно угукнул Здоровяк.

– Но эта встреча может стать последней. Для каждого из вас. Впрочем, всё в ваших руках.

Я пересмотрел миллионы фильмов о бандитах, которые разговаривали так же, как это кусок желе, и знал, что надо отвечать.

– Ну хорошо, вы выиграли. – Я вздохнул – типа, сейчас решусь и скажу им, где цветок.

– Децербер? – Кашпир, всё ещё валяясь на полу, поднял бровь.

– Не беспокойся, друг, всё будет хорошо.

Псевдомафиози наслаждались спектаклем. Всё шло по их сценарию. А точнее, по тому, который они украли у бездарных авторов боевиков.

«Вы такие фильмы любите, да? И вы у нас – злодеи? Хорошо. Тогда я буду положительным героем. Немного непривычное амплуа, ну да ладно».

Интересно, вспомнят ли они, как поступает главный герой за десять минут до конца фильма? Когда он сидит, привязанный к стулу, в логове плохих парней, смотрит на друга, похищенного в самом начале фильма, а потом…

…вдруг подпрыгивает вместе со стулом – и ногами, которые никто не удосужился связать, бьёт помощника главаря по морде.

Здоровяк всплёскивает руками и падает на спину.

– Кашп, кнопка! – кричу я.

Кашпир вскакивает на ноги, отбегает назад.

– Какая кнопка?

– На спине у этого слизняка-переростка!

– Кнопка?

– Да! Это…

Наш диалог прерывает Здоровяк. Он бросается на меня. Но я отскакиваю и в падении бью его ногой по голове. Здоровяк растягивается на полу. Я тоже. Но я привязан к стулу, а он – нет.

Кашпир разбегается и запрыгивает на спину Ему. Оно вертится, пытается сбросить призрака. Ну нет: как и положено по сценарию, Кашпир крепко держится за полупрозрачную плоть монстра.

– Да это же твёрдо-жидкость! – изумлённо кричит он. —

Личина!

Это личина!

На спине, под лопаткой, Кашпир находит кнопку. Издаёт победный крик.

Здоровяк приходит в себя. Отрывает от себя кусман и бросает в меня. Я уворачиваюсь. Живое мясо Здоровяка растворяет что-то за моей спиной.

Оно трясёт своей тушей и напоминает беснующуюся в пластиковом мешке волну. Кашпир не сдаётся. Призрак мычит, но продолжает висеть на Нём. Костюм сдувается, «плоть» собирается в складки, течёт вниз, как грязь под струями воды. Личина соскальзывает с Него так же легко, как платье с героини какого-нибудь порнофильма. Сейчас она упадёт, и я увижу…