Колдовство королевы - Брайан Наслунд

Бершад

Остров Призрачных Мотыльков, за костяным частоколом

За костяным частоколом начинались топи, ну или болота, – Бершад не знал, как точно это назвать, но земля мягко пружинила под ногами. В затхлой сырости воняло гнилью и плесенью. В лужах зеленой слизи росли огромные скрюченные грибы. Короче говоря, гнилое место.

В тлетворной сырой почве виднелись отпечатки громадных ступней великана. Бершад повел своих спутников по следам.

Сапоги увязали в густой чавкающей грязи, к вспотевшей коже липли тысячи крошечных желтых спор.

– Ну что за хрень, – просипел Голл, после того как путники перебрались через канаву, до краев полную отвратительных ярко-желтых червей. – Я как-то за утро пробежал двадцать лиг и даже не вспотел, а сейчас чувствую себя тридцатилетней курицей с насквозь прогнившими внутренностями.

– Не может быть, чтобы не вспотел, – возразил Фельгор. – После двадцати лиг пробежки любой вспотеет.

– Чистая правда. О выносливости листирийцев ходят легенды. А тут… я просто слабею.

– Мы не будем здесь задерживаться, – сказал Бершад. – Пойдем дальше.

Высоко в небе кружила серокрылая кочевница. Бершад пытался приманить ее поближе, но она взлетела еще выше, и все чувства Бершада потускнели.

– Еще бы, – пробормотал он. – Если б я умел летать, тоже сюда бы не совался.

Из гнилого болота выбрались только к полудню. Ну, Бершад решил, что к полудню: в туманном мареве трудно было определить время суток. Земля под ногами отвердела. Путники вскарабкались на огромный серый утес со множеством зазубренных трещин, нависший над долиной, по которой текла ржаво-багровая река, усыпанная черными каменистыми островами.

На самом большом острове распластался громадный призрачный мотылек. Белая шкура на фоне черных камней казалась вспышкой молнии в темном небе.

Фельгор сощурил глаза:

– Он спит, что ли?

– Нет, – ответил Бершад. – Он издох.

– А по-моему, спит.

– Взгляни получше, Фельгор.

С высоты утеса была видна только спина дракона, но тушу протыкали семь железных балок наподобие подпорок, увенчанных трехлопастными вертушками. Лопасти лениво вращались, рассекая густой смрадный воздух.

– Надо же, – сказал Фельгор. – Похоже на ветряную мельницу. Брр, гадость какая.

– Ветряная мельница? – переспросил Голл. – Неужели демоны пекут какой-нибудь адский хлеб?

Эшлин фыркнула и начала спускаться с утеса:

– Вот мы сейчас это и выясним.

Они прошли по долине и пересекли неглубокую реку, чтобы получше разглядеть дракона. Вблизи вода пованивала серой и оставляла на сапогах ржаво-коричневые пятна грязи. Бершад растер грязь между пальцами – песчинки и металл, искрошенный в пыль.

– Это из шахты, – сказал Эшлин. – Выше по течению должен быть вход в подземный туннель, который… – Она осеклась, увидев драконье брюхо.

Точнее, то, что осталось от полностью выпотрошенной туши: ни внутренних органов, ни костей, только позвоночник. Дракон сохранял форму лишь благодаря паутине медных проводов, протянутых вдоль позвоночного столба и оплетавших подпорки, пронзавшие шкуру. На вершине подпорок, поскрипывая, крутились вертушки.

– Здесь, внутри, что-то подвешено, – сказал Бершад, указывая в полость драконьего брюха, где провода тесно переплетались локтях в десяти над скоплением каких-то механизмов и устройств; он не сразу понял, что это. – Там человек.

Все подошли поближе. Человек давно умер. С черепа свисали лоскуты пожелтевшей кожи, руки и ноги были обнажены, но грудь прикрыта черным щитком из акульей шкуры.

– Папирийский доспех, – пробормотал Бершад, коснувшись такого же щитка у себя на груди.

– Наверное, это один из воинов, которого Окину послала на остров за результатами исследований Варда, – сказала Эшлин.

– Вот так и сохраняют драконью кость? – спросил Бершад.

– Нет, здесь что-то другое, – ответила Эшлин.