Фазовый переход. Том 2. «Миттельшпиль» - Василий Звягинцев

– Ещё бы не помнить. – Новиков передёрнул плечами[123].

– Вот я и решил, что если компьютер задание сглотнёт, то и будет его выполнять, исходя из своих межгалактических возможностей. А Замок этого не заметит…

– И?

– Ну, вроде получилось…

Шульгин вскинул «автомат» к плечу, навёл ствол на самую обычную мусорную корзину, куда бросали использованную ветошь после чистки оружия.

Сашка обычным движением плавно выбрал спуск. Выстрел, которого Андрей инстинктивно ждал, не бабахнул, даже не лязгнули детали затвора. А корзина исчезла. Совсем. Как её и не было. Не осталось ни горстки пепла, ни запаха.

Сашка опустил оружие и довольно ухмыльнулся:

– Ну, как?

– Куда ты её закинул? В прошлое, в будущее, в астрал? – стараясь не подыгрывать Шульгину, почти равнодушно спросил Андрей.

– Если бы! Как у Стругацких в «Полдне» – превратил в воздух и солнечный свет. Это, видишь ли, молекулярный деструктор. Может ли он существовать на самом деле – я понятия не имел. Но кому-то из фантастов, скорее всего – западных, такая штука в голову пришла, он его в свою книжку вставил, и … Как говорил то ли Маркс, то ли Жюль Верн: «Всё, что один человек способен вообразить, другие могут осуществить». Маркс вон «пролетарскую революцию» вообразил, и тут же нашлись дураки…

Ну а я компьютеру объяснил, что имею в виду, как, на мой взгляд, это должно работать, и предложил воплотить в заданных параметрах, не ограничивая себя в полёте фантазии и не опасаясь плагиата, если такая штука где-то уже запатентована. Вот он и воплотил. Теперь ещё можно над дизайном и прочими прибамбасами поработать, кое-что мне не совсем нравится. Но действующий прототип – вот он! Ближе к идеалу, чем пулемёт «максим» к «ПКМ». На дистанцию до двухсот метров разлагает на молекулы любой органический объект с фокусируемым углом раствора луча в сколько-то там градусов, угловых минут и секунд. В общем – как раз примерно медведь целиком в зону поражения входит…

– А если больше? Динозавр, например? – искренне заинтересовался Андрей.

– Это уж… – пожал плечами Сашка. – Какая-то половина или треть деструктируется. Остальное следующими выстрелами убирать придётся, если надо. Но то, что останется, тебя уже точно не обидит…

– Забавно. – Андрей достал очередную сигарету. – И стопроцентная поражаемость, и никаких следов. Был человек, и нету… Удобно. Особенно для киллеров.

– Ага. Только для законопослушных граждан ещё более. В случае самообороны, чтоб потом на нарах не париться. Как в том фильме: «Вещей нет, начальник, кражи не совершал!»

– Портативности бы добавить. Чтоб в кармане помещался. И вообще на оружие не походил. А то наши портсигары так всё же не умеют. Сжечь, расплавить, парализовать – да, а чтобы бесшумно и бесследно… А нормальный ствол зачем и магазин?

– Да я именно как автомат это себе представил. Стреляет из верхнего обычными патронами… Ну, не совсем обычными, тут тоже хитрости есть, но всё же. В основе «45 АПК», только гильза в полтора раза длиннее. Пули можно экспансивные, можно бронебойно-зажигательные. Бой на сотню метров то как у «АКМ», то как у «Томпсона», по вкусу, но легче и портативнее того и другого. А второй ствол – это уже сам деструктор. Издалека за подствольник сойдёт… Главное, работает идея. А вариаций на тему сколько угодно наклепать можно…

– Эх, Александр Иванович, – раздался вдруг знакомый баритон, звучавший на этот раз весьма сокрушённо. – Я всё время вас недооцениваю. Стоит только из внимания выпустить – вы тут же начинаете безобразия вытворять и все мыслимые законы попирать…

Друзья оглянулись. В проёме двери стоял Арчибальд-настоящий (его массогабаритная копия сейчас присматривала за Сарториусом), засунув большие пальцы рук за поясной ремень. И смотрел на них с тем же примерно выражением, как учитель слесарного и токарного дела Николай Николаевич, застигший их за изготовлением в школьной мастерской деталей гениально спроектированного самопала.

Ну один в один ситуация, будто и не прошло с тех пор четыре десятка лет.

Но то, что Замок немедленно не приступил к репрессиям, а прислал для разборки на месте всего лишь Арчибальда, внушало надежду. Договориться скорее всего удастся. Вопрос лишь – на каких условиях. Учитель труда, нестарый ещё фронтовик, лишённый понятий о «правах ребёнка» и «ювенальной юстиции», отвесил каждому по хо-орошему подзатыльнику, после чего забрал ствол, пружину и заготовки спускового механизма, усадил на лавку и, не стесняясь нецензурной лексики, объяснил, что им всем троим (именно!) грозит по нынешним законам за такое «народное творчество».

– А что за претензии, друг? – не растерялся Сашка. От обращения «друг» «сердце» у Замка таяло, как сливочное мороженое в августовскую жару. Не раз проверено. – Это ж пока просто эксперименты…

– Надо мной? – вполне благодушно спросил Арчибальд.

– Над возможностями собственного разума и психики. Да ты всё и сам слышал. Времена нам предстоят тяжёлые, использовать мы решили всю имеющуюся в нашем распоряжении технику, а тут вдруг кинулись – кое-чего не хватает. Причём сущей мелочи – как прибора бесшумной и беспламенной стрельбы в арсенале разведчика. Авиационный или ракетный удар на цель вызвать по радио может, а часового у ворот по-тихому снять нечем. Вот и пришлось заняться самодеятельным техническим творчеством. Мы, знаешь, в детские годы не избалованы были, развлекательной индустрии не существовало, оборонная промышленность из отходов танкостроения только заводные машинки весом в полкило и велосипеды «Орлёнок» «по ширпотребу» штамповала, поэтому сами изощрялись, как могли. Благо, кружков всяких в Домах пионеров хватало…

Иногда Сашка, подражая Удолину, начинал плести словесные кружева, забалтывая слушателя до полной потери ориентации во времени, пространстве и «сфере чистого разума». А уж когда взял курс уроков у Виктора Скуратова, нобелевского лауреата за труды по машинным и нечеловеческим логикам, так стал моментами вообще непереносим.

По крайней мере, с Арчибальдом предыдущих версий справлялся без особых усилий.

Ещё одна тайна природы, кстати, не разрешённая даже профессорами чёрной и белой магии из команды Удолина. Каким это образом машина с околосветовой скоростью прохождения нервного импульса и на сотни порядков большим числом нейронов, аксонов и прочего ухитряется проигрывать человеку, имеющему мозг весом полтора килограмма и до ужаса медленные, на биохимических реакциях основанные процессы мышления?

Причём именно при решении задач, где нельзя воспользоваться простыми аналогиями или тупым перебором вариантов, пусть и со скоростью миллиард операций в секунду.

Так, компьютер выиграл матч у Каспарова, но большой вопрос – обыграл бы он Капабланку или Алёхина? И тот и другой блистали именно в комбинационной игре.

– Вот я и подумал, – не умолкал Шульгин, – всякое может случиться, поскольку мы решили лично в Кэмп-Дэвид наведаться. Терпеть ненавидим по глобусу боевыми действиями руководить. Мы, знаешь, как генерал Скобелев – в белом кителе с шашкой впереди атакующих колонн! И роботы не всегда под рукою окажутся, чтобы своими телами командиров прикрыть. Опять же – наличие ненужных трупов в неподходящем месте может сильно осложнить ситуацию. Во всех детективных книжках почти все сюжеты именно вокруг этих самых трупов крутятся. Начиная с первой страницы.