Дневники голодной акулы - Стивен Холл

— Единственное слово, о котором нам сейчас надо беспокоиться, — то, что на карте. Ты продолжаешь следить, где мы находимся?

Я развернул листок и снова уставился на слово «Тира». Представил себе, как выглядит маршрут, который мы на данное время прошли, —

затем пальцем провел по «переходу» от «Т» к «и».

— Думаю, мы находимся в вертикальной палочке «и», — сказал я, удивляясь, как обыденно это прозвучало.

— Отлично, — сказала Скаут, пускаясь впереди меня в путь.

— Отлично, — эхом отозвался я, снова глядя на карту.

* * *

Мы добрались до верхушки буквы «р». Там оказалось помещение с желтой сводчатой крышей, сделанной из телефонных справочников. Другие телефонные справочники были уложены вдоль стен. Сами стены были выстроены из более прочного материала, чем прежде, — главным образом, из книг в твердых обложках с редкими вкраплениями экземпляров в обложках мягких — словарей, хрестоматий, которые были уложены по всем правилам каменной кладки. Посреди комнаты стояли простой деревянный стул и письменный стол, и все пространство освещалось единственной яркой лампой, висевшей на длинном шнуре.

— Ну и ну, — сказала Скаут, останавливаясь у стола и глядя на купол над головой. — Похоже на часовню. Подойди посмотри сам.

Я прислонил свой рюкзак к столу, потом присел на его край.

— С ума сойти.

Уловив интонацию, с которой я это произнес, она спросила:

— С тобой все в порядке?

— Не знаю.

Она уселась рядом со мной на стол и с секунду на меня смотрела, прежде чем легонько подтолкнуть плечом.

— Выкладывай, в чем дело.

Я почувствовал, что меня разбирает беззвучный смех, как будто мне не хватает воздуха.

— Не думаю, чтобы мне доводилось видеть купола, сделанные из телефонных справочников.

— А-а!

— Я имею в виду — для чего все это? Как такое вообще могло случиться?

Вытянув позади себя руки, Скаут медленно опускалась на стол, пока не улеглась на нем навзничь, устремив взгляд на свод.

— По-моему, на самом деле это просто круто. Тебе надо смотреть на это именно так.

— О да, это круто. Но в этом есть что-то ненормальное.

С минуту она оставалась неподвижной, затем села и скользящим движением обвила рукой мои плечи.

— Ты же знаешь, что это просто бумага.

— Это не просто бумага.

— Нет, просто бумага. Ты разве не делал иглу, когда был маленьким? Я вот делала, вместе с папой. Вырезаешь блоки из снега и складываешь их по кругу. Сначала большое кольцо, потом поверх него — кольцо чуть поменьше, а поверх него — еще меньше. После пяти-шести колец получается маленькое иглу. Это вот — то же самое, только из телефонных книг. — Она ткнулась головой мне в шею. — На самом деле здесь ничего особенного нет.

Я посмотрел на нее.

— Скаут, с тем же успехом это могло быть марципановым домиком-пряником.

Она широко улыбнулась.

— Что ж, технически это тоже возможно.

Я рассмеялся, на этот раз по-настоящему.

— Я так рад, что ты здесь.

— Приятно слышать.

— А ты, как видно, чувствуешь себя превосходно.

— Так уж я устроена — чувствую себя превосходно, пока не надоест.

Я кивнул.

— Я это так понимаю, — сказала она. — Подобные вещи случаются постоянно. Иногда события, о которых никто даже не думал, что они возможны, просто происходят, и все. Поначалу люди говорят: «Это невозможно» или «При моей жизни ничего подобного не случится», — а потом это просто становится фактом, событием истории. Подобные вещи становятся историей ежедневно.

— По виду не скажешь, но ты — умна.

— Через десять лет ты увидишь еще один купол, сделанный из телефонных справочников, или лабиринт с бумажными стенами, и тогда ты просто пожмешь плечами и отправишься искать лоток с мороженым.

— Через десять лет?

— Ну, — сказала она. — Почему бы нет?

— Спасибо. — Некоторое время я болтал ногами, глядя, как появляются и исчезают носки моих башмаков. Вот так мы и сидели рядом под куполом из телефонных справочников. — Можно тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Что, по-твоему, с нами произойдет?

Она посмотрела мне в глаза, и я почувствовал холод: безлюдные пляжи, терзаемые ветром, волны, снег, падающий в глубине леса, на голые черные деревья. Она убрала руку, которой до тех пор охватывала мои плечи, и снова стала разглядывать потолок.

— Честно?

— Да.

— Я думаю, что мы выветримся из этого мира, сотремся, как надписи на старых надгробных плитах заброшенного сельского кладбища.

Я продолжал болтать ногами, ничего не говоря.

— Вот что с нами произойдет, — сказала она. — Там, наверху, я уже почти умерла.

— Ладно, я-то знаю, что ты — целая и невредимая. Если мое знание идет в счет.

Она не ответила. Слегка ошеломленный, я увидел, что она чуть не плачет. Глаза ее до краев наполнились слезами, которые она изо всех сил старалась сдержать.

— Знаешь, ты ведь мне не безразлична.

— Эй, все нормально. Я тебе верю.

Запрокинув лицо, она окинула меня взглядом искоса.

— Господи.

— С нами все будет в порядке, — сказал я. — Ну же, с нами все будет хорошо.

Я попытался обхватить ее рукой, чтобы притянуть к себе, но она не желала двигаться, оцепенев от внутренних рыданий, не отрывая взгляда от потолка.

— Эй, — сказал я. — Ну пожалуйста.

Я снова обхватил ее рукой, и на этот раз мне удалось притянуть ее к себе. Теперь она беззвучно рыдала мне в плечо.

— Иногда просто трудно разглядеть, что перед тобой. Но стоит только раз увидеть, позволить этому коснуться тебя, и, думаю, обратного пути уже нет.

Скаут неотрывно смотрела перед собой.

— Ну ладно, — сказал я, свинчивая колпачок с бутылки с водой. — Здорово, что мы так героически пробиваемся вперед, правда?

Она посмотрела на меня уже едва ли не с улыбкой.

— А у тебя тон переменился.

— Ну да. Я решил, что пора уже. Мы же почти добрались?