Стража Реальности - Алексей Евтушенко

— Это смешно.

— Это отнюдь не смешно, господин атаман. Идея объединения — вечная идея. Особенно в России. Даже у нас, в Сибири Казачьей, движение «Единство русских» имеет немалый вес в обществе. А уж по ту сторону Урала… Да они уже четыреста с лишним лет спят и видят, как бы нас к себе присоединить. Вам ли не знать! И, заметьте, не их — к нам, а нас — к ним. Теперь представьте себе, что Бездорожный добивается в России окончательного единовластия. А он этого обязательно добьётся, если мы не помешаем. Кто может дать гарантию, что через некоторое время со стороны России не начнутся серьёзные попытки дестабилизации политической и экономической обстановки у нас? Вплоть до вооружённых провокаций на границе?

— Ну, это уже слишком, я думаю.

— А я думаю иначе. Обязан думать. По долгу службы.

— Хорошо. Что конкретно вы предлагаете?

— Предлагаю то же, что и вы. Подробно и конфиденциально обсудить ситуацию.

— Хм… Сегодня я не могу. У меня важнейшая встреча с китайцами. Давайте на днях.

— Как вам будет угодно. Но желательно не затягивать с этим вопросом.

— Это я вам обещаю.

* * *

Человек — дневное животное и ночью должен спать. И сколько бы мне ни рассказывали о том, что есть масса людей, которые ночью чувствуют себя энергичнее и работают гораздо продуктивнее, чем днём, я буду относиться с подобным историям с изрядной долей скептицизма. Да, верно, есть такие люди. Но когда начинаешь подробно выяснять, отчего они ведут преимущественно ночной образ жизни, тут же становится ясно, что это связано или с профессиональными обязанностями, или просто с многолетней привычкой бодрствовать ночью, а днём спать. Второе чаще всего относится к людям творческим, разного рода фрилансерам, которым не нужно идти на работу к определённому часу и проводить там третью часть суток.

Что касается меня лично, то я не любитель бессонных ночей. За исключением разве что новогодней. Да и то с годами прелести и соблазны новогодних ночных гуляний довольно сильно потускнели, утратили привлекательность, и всё чаще теперь я ложусь спать, не дожидаясь первого январского рассвета.

Прошедшей же ночью я не только не выспался, а и не ложился вовсе.

К тому же за последние несколько часов меня неоднократно пытались убить, а позавтракать, наоборот, не предложили ни разу. И что, стоит после этого ждать, что у человека будет хорошее настроение? Нет, ждать, разумеется, можно, да только ожидание вряд ли оправдается.

Уж не знаю, ждал ли кто от меня хорошего и доброжелательного настроения, но в любом случае взяться таковому было неоткуда. Тем более что и Оскар не спешил с бодрым ответом на мой угрюмый вопрос.

— Это долгий разговор, — сказал он. — К тому же и бессмысленный, как мне кажется. Почему я должен доказывать очевидное? Перед теми, кто контролирует Внезеркалье, открываются безграничные возможности. Всё просто, и не нужно искать каких-то особых смыслов… — Его речь вдруг резко замедлилась и стала тише. — Извините, моё время на сегодня кончилось. Я очень устал, и мне нужно отдохнуть. Прямо сейчас. Локоток о вас…

Он умолк, не договорив.

Так догорает костёр, и замирает детская игрушка, в которой кончился завод.

— Эй, Оскар! — позвал я.

Тишина.

— Отключился, — сказала Марта. — Завидую. Я бы тоже с удовольствием отключилась на два-три часика. А то и на все пять.

— Точно, — согласился я. — Сам бы не отказался. Да и от завтрака тоже, если честно.

— Мы позавтракать успели, — сообщила Маша. — Но вряд ли это вас утешит.

— Отчего же, — сказал я. — Хоть кто-то успел, и то хорошо.

— А что там Оскар хотел сказать насчёт Локотка? — вопросил Женька. — Локоток о вас… Дальше я не расслышал.

— Может быть, имелось в виду, «Локоток о вас позаботится»? — Марта посмотрела на нашего маленького провожатого, который по-прежнему неподвижно стоял у камина. — Но что-то по его виду этого не скажешь.

Немедленно, словно в ответ на её реплику, Локоток ожил, пересёк комнату, подошёл к противоположной стене и… пропал в ней. Даже не притормозив. И тут же, не успели мы все, что называется, и рта раскрыть, в этом месте возник самый обычный дверной проём. Только без двери.

— По-моему, нас приглашают войти, — сказал Влад и поднялся со стула.

— По-моему, тоже, — согласился я и снял с плеча импульсное ружьё пятиглазых. — Пошли.

Подсознательно я был уже готов к тому, что окажусь в комнате, где будет накрыт стол и застелена постель. Но, увы, реальность оказалась намного прозаичнее и грубее. Впрочем, с реальностью подобное случается сплошь и рядом.

Это оказалась не комната, а скорее что-то вроде большого тамбура, у боковой стены которого стоял Локоток и совершал перед собой медленные и странные пассы ручонками, будто разглаживал в воздухе нечто невидимое простым глазом.

И таки разгладил.

Медленно (так проявляется изображение на фотобумаге) в стене обозначилась, проступила, набрала необходимые краски, объём и фактуру и наконец полностью возникла самая на вид настоящая деревянная, сколоченная из мощных досок дверь. На железных петлях, с кованой ручкой и кованым же на вид старинным засовом.

— Чистое колдовство, — прокомментировал Женька. — Это не Внезеркалье, а замок чудес какой-то. Друзья, вы точно уверены, что мы не спим и не видим один и тот же сон?

— Ага, — сказал Никита и непроизвольно провёл ладонью по ещё недавно сожжённому и кровоточащему, а ныне целёхонькому боку. — Или все мы снимся этому… Оскару. Старо.

— Конечно, старо, — пожал плечами Женька. — А как ты хотел? Ничто не ново под луной.

— Трепачи, — сказала Маша. — Дверь откроем или так и будем здесь стоять?

— Боязно, — признался Женька. — А вдруг за ней урукхаи? Или ещё кто-нибудь похуже.

— Открывай, — сказал я и поднял к плечу ружьё. — Тебе ближе.

— Как скажешь, командир. Ну-ка, Локоток, подвинься…

Эта дверь оказалась наружной.

Сразу за ней начиналось широкое крыльцо (тоже на вид деревянное), с которого открывался свободный вид на недалёкую опушку леса и белёсоватое, затянутое облаками небо.

Мы вышли из тамбура и остановились, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Жарко, — сказала Марта. — Это хорошо.

— Почему? — спросила Маша.

— Потому, что жара лучше холода. Если выбирать.

— Нам выбирать не приходится, — сказал Никита. — Жара, значит, жара. Интересно, зачем Локоток нас сюда вывел?

— Чтобы мы могли осмотреться, вестимо, — буркнул я. — Но лично у меня на дальнейшую разведку нет ни желания, ни сил. И так последние сутки — сплошная беготня со стрельбой. Не жизнь, а компьютерная игра в жанре экшен. Даже есть уже не хочется, практически только спать.