Меценаты зла - Павел Данилов

Текущие координаты определялись с частотой в сотни гигагерц, и Громов активировал «темный двигатель».

Для темной энергии не существует понятия взаимодействия с пространством, зато ей известно, что такое масса. Место прибытия задавалось координатным лучом, где началом было текущее местонахождение корабля, а концом – бесконечность, из которой нужно было заставить корабль выпрыгнуть.

Каждая планетарная система – довольно стабильная штука с постоянной массой. Именно масса и стала фактором, по которому двигатель мог выбросить корабль из гиперкоридора. Потому удаленное определение массы было главной задачей астрономов эры Прорыва.

«Темный двигатель» покрывал каждый миллиметр обшивки. В нужный момент он превращал корабль в часть темной энергии и устремлял его по гиперкоридору. Хотя мнение ученых расходились. Одни утверждали, что гиперкоридор находится в еще одном измерении пространства, другие, что корабль просто исчезал, а потом заново появлялся вблизи заданной массы.

За пару секунд до превращения трое мужчин закрыли глаза. Компьютер передал «темному двигателю» текущее местоположение корабля и, может на миг, может на бесконечность, люди внутри звездной машины выпадали из бытия.

Громов вздохнул с облегчением, увидев другие созвездия. Здесь он бывал всего пару раз, но перепутать трехпланетную систему Гангу не мог ни с чем. Вокруг красновато-желтой звезды Сурьи вращалась необитаемая, оранжевая как огонь Рама. За ней следовала густонаселенная, бело-голубая Индра с небольшим спутником Вишну. Третьей представительницей системы была известная каждому ребенку планета-аптечка – Кришна. Самая известная, странная и полезная колония объединенного человечества. Вокруг нее вращалась верная спутница Радха в серебряно-белом платье, с двумя черными глазами самых широких и глубоких кратеров, обнаруженных людьми за последние триста лет. Провалы были видны невооруженным глазом даже с большого расстояния.

Поэт сидел и плакал от счастья. «Как бы не рехнулся», – подумал Кирилл.

– Я готов умереть в любую секунду и готов жить хоть вечность, – сквозь слезы произнес он. – Как же красиво! Как же велик и грандиозен замысел Творца! Неужели люди достойны всем этим любоваться? Плыть в море Его творений?

– Может, и недостойны, – пожал плечами Кирилл. – Но узнать нам об этом не суждено. А тех, кто неугоден космосу, берет в мужья Черная Невеста. – Громов на мгновения задумался. – А может, и наоборот… черт его знает.

Кирилл заметил, что на экране мигает восклицательный знак, которого до прыжка не было. Перед самой активацией «темного двигателя» пришло текстовое сообщение. Но прочитал его звездолетчик за десятки световых лет от системы Rex.

«Мы достанем тебя где угодно. У нас есть люди не только в Солнечной системе, Mare argenteus и Ганге, но и среди пиратов. Так что бежать от нас некуда. Если только в другую галактику. И мы знаем, что у тебя есть отец на Spes. Ты бы позаботился о нем. Искренне твои, Эгон и Теодор».

«А мать? – спросил себя Кирилл. – Почему о ней ни слова?»

Громов вспомнил, как в коридоре правительственной тюрьмы Эгон Шульц жестоко, с наслаждением избивал двух женщин. А потом приказал их застрелить. «Может, про нее они ничего не знают? Это отец у меня на виду, владелец компании как-никак, – постарался хоть немного себя успокоить Кирилл. – Шантажируют, собаки. Ждут, что я разверну корабль и вернусь в их осиное гнездо. Нет уж. Прилечу на планету – пошлю отцу сообщение. Пускай усилит охрану дома и офиса, приставит телохранителей к себе и маме».

Громов взял себя в руки и не стал ничего говорить друзьям. Ведь про них там не было ни слова.

– Ну и занесло же меня, – хмыкнул Жак, прохаживаясь перед обзорным экраном, – ужас.

– Если б не я, то до конца дней бы возил картошку в это крысиное логово. Или в бункере альбиносов воспитывал.

– Нашелся добродетель! – засмеялся француз. Вперив взгляд в красно-желтую звезду, покачал головой. – О-хо-хо. Может, надо было в бункере остаться? Вечное спокойствие, о котором мечтает почти каждый городской житель.

– Хорошо там, где нас нет, – пожал плечами Кирилл, думая совсем о другом.

– Единственное, что связывает меня с прошлой жизнью – это брат, – тихо произнес Иван. – Но назад не вернусь. Лучше умереть.

Прошло несколько минут в молчании. Затем Жак с беспокойством спросил:

– А если они погонятся за нами?

– Вряд ли. Вероятность выпрыгнуть в том же месте меньше процента, – тут же откликнулся Громов. Говорить было легче, чем думать. – Да и боевые действия в чужой системе – это уже попахивает военным конфликтом. Рекс третий – он как злая собака на цепи. Тайла – это его конура, система Rex – площадка, куда дотягивается цепь.

– Страшно, если у кого-то получится спустить его с цепи, – вставил Поэт, слышавший только о Рексе первом из фильмов и рассказов стариков. Но, видимо, он решил, что внук ничем не лучше.

– Такого глупого хозяина нет, – засмеялся француз.

– Иногда даже самая толстая цепь ржавеет и рвется, – задумчиво сказал Иван.

– Будем надеться, что собачка сдохнет раньше, – с усмешкой проговорил Кирилл. – Да и нечего переживать. До Кришны девяносто один миллион километров. Если будем двигаться также, то через три дня будем на месте.

– Быстро, – уважительно заметил Жак. – Даже очень.

– Да, это тебе не консервы по городу развозить, – поддел его звездолетчик.

– Я забирал продовольствие на заводе и вез его в администрацию, – ответил Жак. Чувствовалось, что к прежней работе он по-прежнему относится серьезно. – И правители, и рабочие – все одинаково хотят кушать.

– Смешно, – улыбнулся Кирилл. – Могучее правительство Тайлы ждет поставок с завода, а в забытом людьми и богами бункере функционирует дюжина синтезаторов.

– Может, у Рекса и стоит аппарат, – пожал плечами Жак. – Или он приверженец натуральной пищи. Откуда мы можем знать? В СМИ он представляется как полубог, который не ест, не пьет и не срет, а только думает и действует ради благополучия Тайлы.

– О чем еще в ваших СМИ говорят? – с интересом спросил Громов. – Невозможно изо дня в день показывать только политиков. Люди просто перестанут это смотреть.

– О том, что половина нашей работы, налогов, полезных ископаемых забирает себе Земля, словно мы порабощенный народ, платящий дань. Что правительство усердно работает над тем, чтобы Тайла, наконец, обрела свободу.

– Вранье! – разозлился Кирилл. – Земля платит за всю продукцию и услуги. А обязательный налог – всего два процента от годовых поступлений в бюджет планеты.

– Да не кипятись ты, – поморщился француз. – Не знаю, зачем они это болтают…

– Я вижу у этой клеветы две цели, – произнес звездолетчик. – Обосновать, куда уходят деньги, которые на самом деле тратятся на производство оружия, и разжечь в душе людей неприязнь к Земле. Если Рекс когда-нибудь осмелится объявить войну, то никто из жителей и пикнуть не посмеет. Лишь спасибо скажут и работать в три раза больше начнут. За туманные слова о мнимой свободе.