Я всегда остаюсь собой - Йоав Блум

1

Помню, как я наклонился вперед и уже напряг мышцы, чтобы броситься к папе, но понял, что он умер еще до того, как его голова упала на ковер. Они нашли нас. И дверь все еще открыта.

Я развернулся и бросился назад, в подвал, стараясь касаться ступенек как можно тише. Не оглядываясь. Зашел ли в дом тот самый силуэт за дверью, я не знал. Я просто бежал, кровь ударила мне в голову. Влетел в подвал, закрыл за собой дверь и быстро ее запер.

Это была обычная дверь: несколько ударов – и он или они окажутся в той же комнате, что и я, под землей, и шансов убежать не останется.

На стене у двери висела металлическая коробочка, на ней – несколько металлических кнопок.

Такие коробочки были на каждом из трех этажей: в подвале, на первом и на втором. Я быстро набрал код: «8573».

Коробочка открылась, внутри был пистолет, заряженный и готовый к использованию. Я вынул его и побежал к противоположной стене, к холодильнику с пивом.

Открыл морозилку, вслушиваясь в шорохи из-за двери. Я представлял себе, как целая группа людей в черном с оружием наготове наводняет дом, ища глазами меня.

В глубине морозилки, внизу, лежала картонная коробка от бритвы. Там находился мой браслет, старенький браслет на экстренный случай, холодный на ощупь, одеревеневший от мороза. Позже, вспоминая об этом дне, я никак не мог понять, на что я надеялся. Видимо, я просто хотел верить. Хотел, чтобы хоть раз это сработало, надеялся, что переходный возраст принес мне способность обмениваться, что низкая температура может помочь.

Я решил попробовать заморозить браслет, насколько это возможно, надеясь, что каждая десятая градуса поможет делу, повысит мои шансы обменяться.

Я вынул из холодильника банки пива и мешок со льдом. Открыл банки, вылил в большую миску, из которой вытряхнул остатки вчерашнего попкорна, добавил льда.

В доме было тихо, но я понимал, что это ничего не значит. Люди в черном сейчас обходят весь дом, обыскивают каждый угол, мне нужно спешить. Я надел замороженный браслет на левую руку и сунул ее в миску.

Браслеты на экстренный случай должны были обменять нас со специально обученными бойцами, натренированными именно на такие задания – оказаться в теле человека, которому грозит большая опасность, и вступить в драку с тем, кто ему угрожает. А мы в это время должны были находиться в их телах, далеко, в безопасном месте. Пистолет был уже готов. Оставалось только обменяться.

Мои пальцы быстро теряли чувствительность. Моей руки касались кубики льда, вокруг запястья и браслета собрались пивные пузырьки, похожие на мелкие жемчужинки. Еще несколько секунд, пусть охладится еще немного. И еще пару секунд.

Высоко, под потолком подвала, светилось маленькое окошко, в которое был виден садик перед домом.

Пока руке становилось все холоднее, я смотрел в это окошко, пытаясь разглядеть обувь, движение, тени. Я лихорадочно дышал. Мне казалось, что сверху доносятся какие-то звуки, и тогда я представил себе, и… бог ты мой, сколько можно ждать…

Я сунул в миску и вторую руку, схватился за браслет, стал нащупывать кнопку.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть сработает. Хоть один раз.

Я нажал.

Тысячную долю секунды все было в тумане, а потом снова стало четким. Я уже не был в нашем подвале.

Я был в лесу. В мгновение ока меня захлестнули новые ощущения. Свет, запах, шорохи леса, которые вдруг заменили звуки дома. И тут по всему моему телу пробежала дрожь.

Пару секунд мне потребовалось, чтобы понять это содрогание. Мои руки – точнее, то, что теперь было моими руками, – крепко держали шершавую деревянную палку. Они были вытянуты, напряжены; все тело наклонилось вперед, на губах все еще ощущалось напряжение оттого, что кто-то мгновение назад крепко сжимал их. Я расслабил мышцы, отпрыгнул в изумлении назад, моя душа неосознанно стремилась вернуться в мое собственное тело и продолжить то движение, которое я совершал до перемещения.

Палка у меня в руках оказалась рукоятью топора, топорище вонзилось в огромное полено, расколов его надвое.

Это и было содроганием, охватившим все мое тело. Ровно в тот момент, когда топор вошел в древесину, я оказался в этом теле.

Слишком поздно, чтобы услышать, как полено раскалывается, но как раз вовремя, чтобы почувствовать это.