Период распада. Триумф смерти - Тим Волков

– Теперь куда? – встряхнул Кропоткина Костя.

– Туда, – кивнул тот в сторону небольшого закутка, в котором оказалась узенькая дверца.

– Это что, склад, что ли?

– А ты думал, мы тут табличку огромную неоновую повесим? Специально так неприметно сделано, для маскировки. Это вход на нижние уровни.

– Как в том месте, где гранаты у вас хранятся? – сообразил парень.

– Вот, значит, ты как к нам попал, – проскрипел зубами главарь. – Давно своим ослам говорю, чтобы ревизию всех помещений сделали.

– Обязательно пусть сделают, – усмехнулся Костя, вспоминая неведомую черную каплю, поселившуюся в туннеле. – Давай, открывай.

Они зашли в темное помещение и быстро закрыли за собой дверь, оставив свору преследователей снаружи.

Костя быстро нашел выключатель и щелкнул кнопкой, комнатка наполнилась тусклым желтым светом.

– Теперь куда?

– Около той стены еще одна дверь.

– Где? – как ни старался Костя, но увидеть заветный вход не смог.

– Незнающий и не найдет, – усмехнулся Кропоткин. – Спрятана. Во всем нужна конспирация. Вот тут, под щитком, ввод пароля.

– Давай, жми.

Трясущимися руками Кропоткин ввел код. Дверь пикнула, отворилась. В нос ударил плотный запах спирта.

– Вы тут точно оружие прячете, а не подпольный бар разместили?

– Точно, – буркнул главарь и первым вошел внутрь, Костя последовал за ним.

Помещение оказалось на удивление чистым, до лабораторной стерильности. Под потолком мертвым белым светом сияли ртутные лампы, еще больше создавая ощущение научно-исследовательского учреждения. Простучав ботинками по серому кафелю до конца коридора, идущие оказались возле стеклянной двери, за которой просматривались стеллажи с коробками.

– Это оно? – спросил Костя.

– Да.

Кропоткин весь сжался, Косте даже стало немного жалко его. Парень толкнул бандита к двери, приказал:

– Открывай.

Тот нехотя ввел пароль и открыл дверь. Зашли внутрь.

Склад оказался большим. Сводчатое помещение уходило далеко вперед, и коробки, стоящие в самом конце комнаты, казались размером со спичечную коробку.

– Да тут весь мир уничтожить хватит! – присвистнул Костя, оглядывая стеллажи.

– Процентов девяносто – хлам, – отмахнулся Кропоткин. – В основном автоматы и патроны. То, что тебе нужно, стоит в том углу.

Главарь бандитов указал на отдельно стоящий небольшой стеллаж, сплошь заставленный металлическими ящиками.

– Дуй туда, – сказал парень.

Они подошли к коробкам. Костя приказал открыть одну из них.

– Да ты с ума сошел! Даже прикасаться к этой бацилле не хочу!

– Что она там, в открытом виде, что ли, хранится? Сам же говорил, что просто так не активируешь, нужен арт «синяя слеза».

Кропоткин что-то буркнул себе под нос, помотал головой:

– Вот именно что «синяя слеза». Я тебе уже говорил, что раньше, не зная свойств этого арта, из него украшения шлепали. Безобидная штука вроде бы. И красиво. Вот, глянь на мою руку.

Костя мельком посмотрел на запястье бандита. На нем виднелся браслет, украшенный дымчато-синими камнями.

– Это оно самое? – спросил парень. В горле сразу пересохло.

– Красиво, правда? Так что я от греха подальше лучше не буду открывать ящик. – Кропоткин хихикнул. – Мои бойцы знаешь как эту гадость называют? «Пыльный владыка», ага! Ну просто хрень эта вроде как пыль по своему виду. Да только с такой пылью знаешь что можно натворить, даже с одним таким цилиндром? Точно владыкой станешь! Весь мир в труху!

– Слабо верится, что одной можно что-то серьезное сделать.

– Можно! – с жаром принялся убеждать Кропоткин. – Тут ведь какое дело. Эту пыль программировать еще надо. Период воспроизводства ей выставлять, периоды активности и прочее. Ну чтобы она и самих владельцев своих не уничтожила. А здесь, в ящиках, она ни хрена не запрограммирована. Все на «ноль» выставлено.

– На «ноль» – это значит, что безопасно?

– Если бы! – усмехнулся главарь бандитов. – У этой штуки не бывает режима «безопасно». Это значит, что нет никаких ограничений. Так что лучше не лезь ты в эту гадость.

– Открывай замок! – приказал Костя.

Кропоткин выгнулся:

– Хоть режь меня прямо тут – не буду открывать! Боюсь я этой пакости. Да там и нет замка. Защелки только – вот тут.

Парень проскрежетал зубами.

– Ладно, тогда я сам. Отойди в сторону.

Замок на ящике оказался на удивление податливым – стоило прикоснуться к механизму, как крышка распахнулась, являя на свет рядки небольших, размером с банку газировки, металлических цилиндриков, блекло сверкающих хромом.

– Это оно? – спросил Костя, дрожащими руками поднимая один из цилиндров.

В голове засела шальная мысль – а не прихватить ли эту штуковину с собой? Чтобы было доказательство его слов.

Кропоткин не ответил. Парень оглянулся и к своему ужасу обнаружил, что на том месте, где секунду назад стоял главарь бандитов, теперь никого не было.

Черт!

Костя схватил автомат и бросился к двери – куда же еще было убегать его пленнику? Но едва парень пробежал мимо одного из стеллажей, как сбоку к нему метнулась тень, и в следующий миг что-то тяжелое и металлическое обрушилось на голову.

Костя упал. Тягучая боль растеклась по всему телу. Крепко же его приложили. Парень попытался встать, но удар повторился – прямо в грудь. Костя вскрикнул, откатился в сторону. Начал слепо шарить руками по полу в поисках автомата, но ничего не нашел.

– Думал, крутой такой? – проверещал Кропоткин над самым ухом. – Думал, меня сцапал? Да хрен тебе, урод!

Удар железякой.

– Ты гнилой фраер, я тебя сразу насквозь увидел! Бацилла!

Еще удар.

– Никто не смеет Кропоткина трогать! Слышишь? Ни-кто! Я тебя, скотина, на ремни сейчас покромсаю! Я с тебя, баклан общипанный, прилюдно кожу сдирать буду!

Удар.

– Беспределить удумал? Падаль ты подзаборная! Я тебе сейчас устрою беспредел!

Удар. Удар. Удар.

Костя начал терять сознание. Все перед глазами уже плыло в кровавом тумане и что-то разглядеть, кроме нависающей над ним тени, он не мог.

Наконец истязание прекратилось – Кропоткин устал. Тяжело дыша, он откинул железяку в сторону.

– Сейчас я с тобой разберусь! Где этот чертов автомат? Тыкать в меня удумал стволом? За такое спрос с тебя будет особый!

Парень перевернулся на бок, попытался встать, но не смог – все тело было словно размолото на мелкие кусочки.