Солдат - Виктор Мишин

– Молодцы, вовремя. И кэп молодец, надо же, как и углядел-то?

– Кто молодец? – не поняли бойцы.

– А, не берите в голову, как там дела-то, а то я тут все один да один?

– Тяжко, но вроде держимся пока. У соседей не больно хорошо. Наши-то уже отбиваются, а в букве Г даже и не вычистили пока, дом уж слишком огромный, да и фрицев там как грязи. Помочь пока не можем, немцы все подступы простреливают. Сами не идут, но и нам не дают. А там наших-то всего ничего, одни не смогут.

– Ладно, ротный приказал мне чего или как?

– Сказал, чтобы возвращался. – Мы дружно побросали окурки, парни тоже закуривали, и пошли на выход.

– Тьфу ты черт, винтовку-то забыл! – Попросив, чтобы подождали, я метнулся пулей наверх. Заодно и гансиков обобрать надо, а что, мне не стыдно, вот ни разу.

Не зря решил обшмонать гитлеровцев. У одного нашелся шифр-блокнот и хорошая карта, причем с некоторыми позициями самих немцев. Капитан, только увидев документы, аж засиял весь. Наверное, уже майором себя видит. Ротный умчался в штадив, а я присел перекусить. Понятно, что бой и все дела, да жрать уж больно хочется, а я все равно при штурме не помощник. Так как дом железнодорожников наши более или менее зачистили, то держатся внутри, помощь моя пока не требуется, разве что фрицы пехоту на ответный штурм двинут, тогда постреляю. Возле Г-образного другие стрелки работают, мне туда лезть запретили, да и правильно, в общем, толку, как уже говорил, от меня там не будет.

Сожрал полбанки тушняка и выкурил подряд две слабенькие сигаретки, тьфу, такая кислятина, но к махорке вообще пока не могу привыкнуть, горло дерет и дышать нечем после нее. Да знаю, знаю, что бросать нужно, да вот как-то думать об этом некогда. Тут это едва ли не самый доступный, если вообще не единственный способ чуток расслабиться. Решил пойти на бывшую позицию, с которой работал в начале штурма. Уселся на чудом уцелевший стул, поставив его возле окна, и стал осматривать окрестности в бинокль.

А ведь все идет гораздо лучше, думаю, чем было бы без дыма. Вряд ли бы так получилось пройти, а тут внутри вовсю бьемся. Не я, конечно, но вроде как тоже участие принимаю, фашистов-то я немало настрелял, даже не считаю уже, сбился давно, да и плевать уже, если честно. Постоянно ловлю себя на мысли, что думаю уже, как и все остальные люди этого времени. Да и стирается грань разницы между нами, я уже все воспринимаю так, как будто родился здесь и всегда жил. Мне понятны законы, понятен смысл жизни людей этого времени, не все принимаю, конечно, но стараюсь вида не подавать. Контролировать речь сложнее всего.

Многое из того, что давно было привычно в той жизни, здесь еще не придумано даже. Пока на войне не хватает именно вооружений из будущего. Как же было бы просто выбивать фрицев из укреплений с помощью объемно-детонирующих боеприпасов? А здания или доты зачищать? Шмальнул из «Шмеля» и можно не проверять, головешки обеспечены. Да сколько всего изобретут еще, в голове не укладывается, а что я могу сделать? Ведь я же не инженер, как что работает и как устроено, понятия не имею, может поэтому, я и не хочу сдаваться в добрые руки НКВД и кричать, что все знаю. На месте пытаюсь что-то предпринимать, чтобы легче было, а так… Войну мы все равно выиграем, потери уменьшить? Так самые тяжелые как раз сейчас да в сорок первом были, дальше легче будет, да и как их уменьшить? Даже если прямо сию минуту рассказать все лично Сталину, что он сможет сделать? Пока хоть какие-то сдвиги начнутся, война кончится. Да, может еще и по-другому пойти, где гарантии, что хуже не будет? Вот взять форсирование Днепра, сколько там войск угрохают на отвлечении? А ведь если не поступать так, сколько при переправе погибнет, когда фрицы подкрепления будут кидать не на отвлекающие плацдармы, а на основную переправу? Да хрен переправимся мы, вот что будет. Поэтому не раз думал, но пока буду просто воевать, а там посмотрим. Хотя одного бы человечка точно нужно тут уработать, вот уж в этом я точно уверен. Кстати, а он ведь здесь, на том берегу, правда, но тут, рядышком. Интересно, а он в город хоть раз за всю битву приезжал? В смысле там, в той истории? Вот бы хорошо было, если бы сюда приперся, уж я бы постарался его тут и закопать, хрен бы меня тут кто увидел или нашел, я тут уже как рыба в воде.

Вот на этой мысли я и остановил свои размышлизмы, так как передо мной, в трех сотнях метров, начиналось действие под названием контратака противника. Появилось две самоходки и два БТР, нашим туго придется, бэтээры я еще остановлю, вот прямо сейчас, а с самоходами чего делать?

Вражеская техника пол углом сорок пять градусов ко мне, пулеметчики на бэтээрах видны хорошо, да и водителей можно попробовать уработать.

Картинка в прицеле любо как хороша. Прямо перед нами, метров двести всего, в воронках обустроены позиции вражеских минометчиков. Сами трубы не видно, но вот появляющиеся то и дело над импровизированным бруствером головы солдат противника регулярно отмечаем.

– Сань, на одиннадцать часов, каждые полминуты вылезает и в бинокль глядит, – Петя наблюдает влево от центра позиций, а я вправо.

– Скорее всего, это и есть наблюдатель, в остальных трех с биноклями никто не поднимался.

Самое интересное было в том, что минометы у фрицев стоят укрытыми в воронках, а вот за боеприпасами они постоянно лазают вглубь позиций. Нас с Петрухой «заслали» уничтожить минометные расчеты противника, что мешают нашим войскам подтягивать подкрепления, вот и наблюдаем.

– Сними его, надоел мельтешить. Как посмотрит, так сразу мины летят, – торопит Петро.

– Давай, тем более он ключевая фигура, – я уже с минуту как наблюдал в прицел за действиями вражеского наблюдателя. Когда он в очередной раз появился, я не стал стрелять сразу, подождал, когда фашист приставит бинокль к глазам. Выстрел прозвучал громко, но тут же утонул в какофонии сотен других. У нас за спиной обороняется рота, что прикрывает подступы с фланга на позиции полка. Они и доложили о подтягивании и укреплении фрицами этого направления.

Кажется, мой выстрел остался незамеченным. Стреляю еще раз, в появившуюся каску противника в одной из воронок. Каска исчезает, а немцы посылают «бегуна» в тыл. Вижу, как выполз солдатик и, вертя задницей, устремился прочь от минометов. Проделав дополнительное вентиляционное отверстие в самой заметной части фрица, замираю, осматривая позиции врага. Должны, просто обязаны вылезти к нему друзья.

– Сань, а на хрена ты фашисту в жопу выстрелил? – озадаченно произносит напарник.

– Куда было легче, туда и стрелял, он мне живой больше пригодится.

– Как это? – удивляется друг.

– А ты смотри внимательнее, – предлагаю я и тут же стреляю. Как и предполагал, рядом с раненым в филейную часть тела фрицем укладывается еще один, самый сердобольный.

– Приманка! – шёпотом восхищенно воскликнул Петя. – Ну ты и мастак выдумывать!

– К сожалению, не я, фрицы и сами так же делают, просто вспомнил, вот и бью их же оружием, причем в прямом смысле. – И правда, винтовка-то у меня все та же, фрицевская.