Пусть умрут наши враги - Александр Шакилов

Менталы шли налегке, вообще без оружия, – ножи на поясах не в счет – они будут воевать своими дарами.

Но все же большинство воинов было облачено в доспехи из железного дерева. И вооружены они были живым оружием: ручными змеями, плюющими отравленной слюной, сапрофитами, стреляющими отравленными шипами, плодами-хлопками, которые, взрываясь, разбрасывают вокруг не только осколки, но и ядовитые споры, и копьями, которые на привале втыкают в землю и поливают водой, а в бою – кровью врагов. Многие вели на поводках волчарок, с которых перед боем снимут ошейники и которых тогда же оденут в деревянные доспехи. Кстати, челюсти зогов – ящеры нервничали, им не нравились шум и суета – были связаны веревками, чтобы они не покусали друг друга и чистокровных.

Слышались крики, воняло потом и дерьмом, которое то и дело вываливалось из-под хвостов ящеров. Над колонной вились полчища слепней, мух и комаров. Волчарки мочились на колеса повозок, то ли помечая их, то ли так выказывая свое презрение. Троим псинам уже отдавило колесами лапы – визгу было, вою…

Княжескую платформу то и дело обгоняли телеги с провиантом: солониной, мешками с мукой, картофелем и прочими корнеплодами. В хвосте колонны пастухи-дружинники гнали стада коз, овец и свиней. И все же запасов еды не хватит на весь поход. Два отряда охотников верхом на ящерах отделились от колонны, чтобы добыть диких птеров, зайчеров и медвежар. Огромные стальные казаны ждали добычу. Клепаные цистерны готовы были поделиться водой, чтобы та, вскипев в казанах, сварила мясо.

…Который уже день колонна в пути. У границы она соединится с войсками Кия и Тарны.

Повозка впереди со скрежетом просела, сломалась ось, колесо откатилось, едва не задавив пару человек.

Из-за жары постоянно хотелось пить. А тут еще Даль не отошел от двух подряд сеансов связи. Первый – с Сычом, миссия которого была для князя не менее важной, чем грядущая война. Но Сыч не обрадовал Мора хорошими новостями. А во втором сеансе уже Далю было не до приятных вестей. Как же ему было плохо… Перед глазами мерцало призрачное марево. Или это облако, далеко, на краю горизонта? И даже не облако, а смерч… Даль прищурился, ладонями хлопнул себя по щекам, но видение не исчезло, наоборот – стало четче. Большая, судя по расстоянию до нее, зеленая воронка, заостренная книзу. В ней то и дело вспыхивали молнии. Грозовое облако? Нет. И еще – воронка двигалась к Мосу.

Увиденное Далю не понравилось настолько, что он посмел нарушить покой князя, на коленях которого радостно хохотала, скаля ровные белые зубки, новая, не пресытившая его пока что фаворитка.

– Хозяин, я вижу странной формы облако, и оно…

– Что?! – взревел Мор из-за полуобнаженных прелестей девицы. – Как смеешь ты, бледная поганка, прерывать нашу негу с самой прекрасной придворной дамой?!

Сообщение о «самой прекрасной» вызвало сдержанное негодование у прочих особ женского пола, лежащих на подушках алькова, и уже это привело Мора в ярость. «Самая прекрасная» – хороша в постели, Даль недавно покувыркался с ней – с визгом слетела с коленей князя. А в следующий миг кулак Мора врезался в челюсть Даля, подняв его над бортом платформы и швырнув в дорожную пыль.

Чудом говорец не свернул себе шею. Как только не треснул хребет?..

Но дух из него вышибло. Он лежал в пыли с открытым ртом, безнадежно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Перед глазами у него валялся крупный ржавый болт. Его вырвало из телеги, когда колесо отвалилось. Поддавшись порыву, не понимая зачем, но веря, что так надо, Даль схватил болт – нагретый солнцем, тяжелый – и спрятал в карман куртки. «Эта мертвая вещь, – решил он, – отныне будет напоминанием мне. Напоминанием о последнем унижении. Если выживу, не потерплю больше такого обращения со мной!..»

Сильные руки, больно вцепившись в плечи, подняли его на ноги. Что-то сместилось в теле, щелкнуло, и Даль опять задышал. Промычав непонятное, ратник – это он поднял Даля – толкнул его, княжьего раба, верную бледную поганку, к остановившейся в ожидании платформе. Говорец еще нужен был Мору. Мору никак без ментала-альбиноса. Даль недобро ухмыльнулся.

Погода стремительно портилась.

С неба посыпались первые робкие снежинки, предвестницы грядущей вьюги.

* * *

Долго-долго шли в полумраке.

Зил потерял счет времени и шагам. Его уже не пугал скрежет лап в боковых коридорах. А потом, когда сгорели все травяные жгуты-факелы, они еще дольше шли во тьме, в непроглядной тьме, полной хриплого дыхания, ударов сердец и все того же хищного скрежета лап. И вот, выбравшись на поверхность из бесконечного лабиринта нор, Зил никак не мог вновь привыкнуть к яркому свету и открытому пространству. Чуть ли не пальцами поднимая тяжелые веки, он заставлял себя хотя бы щуриться. Так и хотелось развести руки и вскинуть их, чтобы коснуться стен и свода.

Слишком много пустоты! Слишком много света!..

И слишком уж большой, просто огромный гриб горой нависал над союзниками.

Да-да, именно гриб.

Белую с желтыми вкраплениями ножку гриба-гиганта не смогли бы обхватить все жители Моса, вместе взятые. Поверх ножки выросла трубчатая шляпка, – редкий птер на нее взлетит – в тени которой укрылся бы от дождя целый город. Снизу шляпка была желтоватой, а сверху – Зилу об этом рассказывала мама – ее покрывала блестящая коричневая пленка, предохраняющая гриб от воздействия солнечных лучей и осадков.

Все обитатели Разведанных Территорий, включая полукровок, с детства знали: в незапамятные времена необъятный гриб был посажен спасителями тут, посреди бескрайней пустоши. Плоть небесного гриба не только накормила жалкие остатки человечества, вымирающего от голода, но и очистила воздух от боевых вирусов, химической дряни и радиоактивного пепла. С тех пор весь мусор Третьей мировой сокрыт внутри гриба. Сама смерть в нем сокрыта. Именно поэтому гриб спасителей и называют Древом Жизни.

– Древо Жизни, дружище, если ты не знаешь, место чистое, – леший намеренно озвучил истину, известную даже грудным младенцам и не забытую ни одним впавшим в маразм стариком. – У тебя как с чистотой? Уши давно мыл?

Каждый входящий в Древо, – оно служит пристанищем тысяч людей – должен совершить обряд очищения, который включает в себя такие церемонии, как омовение рук, ног, интимных частей тела, расчесывание и укладку волос, тщательную чистку ушей, – о чем, кстати, и намекнул Зил Трасту – а еще обрезку ногтей, выщипку бровей и ведерную клизму. Не так-то просто попасть в Древо, не все способны выдержать обряд. Зато войти разрешено любому очищенному, будь он хоть вором, хоть убийцей и насильником. Даже полукровку после обряда пустят в Древо. Говорят, полукровки частенько посещали Древо в прежние времена, когда перемирия длились долго и вражда забывалась. Но – главное! – никто извне не может насильно вывести гостя из Древа. Потому-то сюда спешат не только паломники, но и те, кто нуждается в защите от опасностей мира. Только слуги Древа берут на себя смелость вершить зло в его пределах. Но никому – даже слугам! – не позволено проливать в Древе кровь и тем осквернять пречистое место.