Контрабандист - Михаил Тырин

Все смотрели на Сологуба. Тот стоял, нервно озираясь и даже не зная, какой отдать приказ.

Вдруг я увидел собаку. Она бежала по улице в нашу сторону, не просто бежала, а неслась, летела, как ракета. Потом появилась, вынырнув из двора, еще одна, потом еще. Они лезли изо всех щелей, и за несколько секунд их стало, наверно, не меньше трех десятков.

– Боже милостивый! – крикнул кто-то, тут же раздалась автоматная очередь.

– Не стрелять! – заорал Сологуб.

Бегущие псы визжали и скулили. Я успел подумать, что нам не помешало бы узнать причину собачьей паники, но тут раздался треск, и в двадцати шагах от нас раскололся во всю ширину улицы асфальт.

– Вот там! – заорал кто-то слева от меня. – Смотрите туда!

Даже туман не скрыл от нас, что в глубине улицы, метрах в пятистах от нас, поднялась над крышами густая туча пыли. Через секунду стало ясно, что она не просто поднялась, а стремительно несется в нашу сторону. И это была вовсе не пыль, а свирепый вихрь или смерч, состоящий из камней, обломков, сучьев, кусков кровли и остатков машин. Только смерчи бывают в виде столбов, а этот катился по городу на боку, как пивная банка между рядами в кинозале.

Все это двигалось на нас со скоростью цунами, и было предельно ясно, что убежать мы просто не сможем.

– В укрытие! – заорал Сологуб.

Не знаю, что он имел в виду, но я, кажется, все понял правильно. Молниеносно оценив, какой из ближайших домов выглядит покрепче, я ринулся туда. Асфальт подо мной тряхнуло так, что я не удержался на ногах и грохнулся, едва не разбив лицо о покореженный бордюр. Спасло только забрало шлема.

Вскочив на ноги, я вдруг понял, что не вижу в доме дверей. Были только окна, примерно на высоте человеческого роста. Двери, очевидно, имелись с другой стороны, но обогнуть дом не стоило и пытаться.

Не знаю, откуда взялись силы. Я закинул автомат за плечи, разбежался – и подпрыгнув, уцепился за край подоконника. Тяжеленный ранец тянул вниз, но я отчаянным усилием сумел подтянуть свое тело и перекинуть его через подоконник.

Снизу заорали. Я высунулся и протянул руку, в нее тут же кто-то вцепился. Я втянул в окно одного бойца, успев заметить, что остальные разбегаются в разные стороны и забиваются во всевозможные щели – в окна подвалов, в подъезды. На моей руке уже повис еще один боец.

В воздухе носились какие-то лоскуты, ветер выл так, что кровь стыла в жилах. Пыльный вихрь уже закрывал небо, до главного удара оставались считаные секунды.

– В подвал! – крикнул я, и двое бойцов кинулись к лестнице. Я уже практически бежал за ними, но тут взгляд скользнул за окно.

Один из наших не успел спрятаться, он метался, как слепой мотылек, спотыкаясь и закрывая руками лицо. На нем почему-то не было шлема.

– Сюда! – крикнул я. – Быстро!!!

Он услышал и остановился, беспомощно крутя головой. Я понял – он действительно слепой – все его лицо было залито кровью.

– Сюда, живо! – надрывался я, но он только топтался, шарахаясь из стороны в сторону. Потом упал на колени и сжался в комок, натягивая на голову куртку. Я вдруг понял, что означает странный шелестящий звук, висящий в ушах последние секунды. Это был летящий песок, который, будто абразивная вьюга, садил по стеклу моего шлема. А тому, у кого шлема нет, он просто съедал кожу.

В следующее мгновение смерч накрыл квартал. Тугая воздушная волна ударила мне в грудь и отбросила к противоположной стене. Болтающийся на шее автомат больно дал по ребрам, но меня это не задержало – я кинулся к лестнице и спрятался под пролетом.

Было ясно – мы в самом центре урагана. Ветер не просто выл, он ревел, как раненый сатана. Дом трясло, отовсюду что-то сыпалось, катилось, грохало. Я вцепился в перила лестницы, закрыл глаза и отчаянно молил о том, чтобы стены выдержали…

– Эй, – меня тронули за плечо. – Ты целый?

Голос слышался плохо, будто через ватный матрас. Я повернул голову: на меня с тревогой смотрел боец с докторским крестиком на кармане.

– Ты отцепись от лестницы, там уже кончилось!

В самом деле. Вой и свист сейчас существовали только в моей голове. Я снял шлем, перевел дыхание.

– Ну, ты даешь! – сказал боец. – Стоишь, вцепился в перила и орешь, как резаный.

В ушах еще свистело, и мне приходилось прислушиваться, чтобы понять.

– У тебя кровь под носом, – сказал я. – И на шее.

– У тебя тоже. Баротравма – знаешь такое? Перепад давления.

Откуда-то подошел второй боец. Вдруг я вспомнил.

– Там ваш парень спрятаться не успел. Такой… без шлема. Вспомнил – пятнадцатый номер.

– Гера Маслов, – они быстро переглянулись. После этого мы, не сговариваясь, ринулись на улицу.

Геру мы нашли сразу, за его телом на два десятка метров протянулась размазанная кровавая дорожка. Бойца заклинило между стеной и рухнувшим кирпичным забором. С него сорвало не только одежду, но и кожу. Вдобавок скрутило, как свежевыжатую наволочку. Он стал похож на кусок мясного фарша. Я несколько секунд смотрел на него не отрываясь, потом почувствовал, что сейчас блевану. Многое я в жизни повидал, но не такое.

Отвернувшись, я увидел, как наше потрепанное войско выбирается из укрытий. У половины бойцов одежда была в крови, почти всех в разной степени помяли летящие обломки.

Появился Сологуб. Шлем он нес под мышкой, и было видно, как кровь из носа и из ушей затекает за воротник. Он пошатывался, да и не только он. Нас всех контузило.

Постепенно бойцы сгрудились вокруг трупа Геры. За несколько минут никто не произнес ни слова, стояли и молча смотрели. Больше всех был потрясен, как мне показалось, сам Сологуб. Неожиданно он посмотрел в мою сторону: его взгляд словно обвинял меня. Наверно, в том, что я привел группу под удар смерча. Я вдруг разозлился.

– Ну, что, господин начальник? Что, интересно, теперь ваша задница чувствует? Или, может, начнем думать головой, а не жопой?

Он затравленно глянул на меня и ничего не ответил. А я подумал, что зря выступил. Не стоило так травить командира перед его ребятами. Ему, похоже, и так было лихо. И бойцы поглядывали на него как-то нервно. Вокруг него словно появилась некая зона изоляции, он стоял среди нас, но при этом был совершенно один.

– Эй, черти, помогите наконец! – донеслось из какого-то подвала.

Несколько бойцов бросились туда, и через минуту вынесли на руках связиста. Он морщился и скрипел зубами – из его икры торчала кривая ржавая железяка.

– Ну вот, приплыли… – грустно сказал боец с красным крестом на рукаве. – Этот сегодня уже не ходок, – и отправился к нему, отстегивая от рюкзака аптечку.

Почти всем нашлось дело. Трое заваливали камнями тело Геры и рисовали какой-то медицинской пастой большой крест на стене, чтоб потом легче было найти. Другие мастерили из подручных средств носилки для связиста. А потом кто-то прошвырнулся по дворам и нашел помятую садовую тележку, так что вопрос с носилками отпал.