«Сандал», которого не было - Данил Корецкий

– Думаю, ты шпион. Только шпионов так маскируют!

Шумахер кивнул.

– Да, я из разведки Буркина-Фасо…

Но Тайсон принял его слова всерьез.

– Это там ты ел змею?

Шумахер вздохнул.

– Нет, конечно! Я никогда не был в Африке! Просто пошутил.

Тайсон откинулся на спинку стула. Дерево заскрипело под тяжелым телом.

– Твои шутки могли закончиться пулей в затылок. Но я не вижу в тебе опасности. Никому нет смысла засылать тебя сюда: менты и так знают все обо мне и моих ребятах. Они подслушивают наши телефоны, вербуют наших бойцов, записывают всю информацию… Но пока я им плачу, все это пылится в ментовских архивах. Зачем им лишний шпион? Да еще так глубоко законспирированный?

Шумахер развел руками, выражая полнейшее недоумение.

– Конечно, ты так и должен отвечать, – кивнул Тайсон. – И хотя существует много способов вырвать у человека правду, я не хочу к ним прибегать. Зачем? Ты показал себя как смелый и опытный боец. Раз ты не представляешь опасности и приносишь пользу, то продолжай работать на меня. Мало ли по каким обстоятельствам ты ушел из своей разведки! Возможно, там тебя ищут, чтобы убить. Меня это не касается. Думаю, здесь тебе нравится больше. Ведь копченый угорь вкусней сырой змеи, не правда ли?

– Конечно, – Шумахер кивнул.

– «Казанцы» уехали из Москвы, ты завоевал уважение у пацанов, все это мне на руку, – продолжил Тайсон. – Продолжай в том же духе, и ты продвинешься вверх. Уверяю, жалеть не будешь! Ты меня понял?

– Понял, – сказал Шумахер.

– Ближайшее задание: ставить «крыши». Думаю, ты проявишь себя как надо! – подвел итог Тайсон.

* * *

В кафе «Кавказская кухня» кавказским было лишь название. Когда-то там жарили на сковороде жилистый шашлык и мало отличающиеся от котлет люля-кебабы, но потом от этой экзотики отказались, и объект общественного питания превратился в обычную столовку советского образца: та же солянка, те же котлеты, в которых хлеба больше, чем мяса… Только хозяин – армянин. Да цены, не позволявшие сказать, как про советскую столовую: поел, мол, дешево и сердито. Сердито – да, дешево – нет. И была эта столовая здесь с советских времен. Менялись заведующие, хозяева, цены и «крыши», а меню оставалось прежним. Поэтому хоть кафе и находилось не в самом людном месте, зато имело постоянных посетителей среди работавших неподалеку служащих, продавцов, таксистов. Так что доход приносило, в общем-то, не ахти какой, но стабильный.

После того как лидер очередной «крыши» подсел за убийство, а остальные члены группировки бросились в бега, Тайсон решил взять «объект» под себя. Но владелец кафе – пожилой тучный Ашот, упорно не хотел платить.

– У меня есть «крыша», – отвечал он на все предложения. – Какая разница, что в тюрьме? Не на всю же жизнь – ему восемь лет дали. Выйдет и с меня спросит. А что я ему скажу?

Эта предусмотрительная и дальновидная мудрость, в беспокойное время перемен, когда живут сегодняшним днем, никого не могла устроить. Тем более дурные примеры заразительны и их надо пресекать. Что будет, если все комерсы начнут хранить верность своим бывшим «крышам»? Вот Тайсон и приказал решить наконец вопрос с Ашотом.

На премию за «казанцев» Шумахер обновил униформу: купил адидасовский костюм и кожаную куртку, как у пацанов, только вместо кроссовок приобрел тяжелые ботинки с высокими берцами.

– Ботинки в драке куда лучше, – объяснил он Змею, который ждал его в машине у магазина. – Хорошо, что на молнии. Форменные армейские уже в печенках сидят: мало, что шнуровать долго, так еще и руки вечно в ваксе.

– Поехали уже, Шум! – раздраженно ответил Змей. – Сколько можно ждать? Не в ботинках ведь дело! Мы и в кроссовках справляемся!

К «Кавказской кухне» они подъехали как раз перед обедом, когда из окрестных учреждений в кафе подтягивались посетители, в основном немолодые уже люди. Змей, Шумахер и Худой неспешно достали из багажника бейсбольные биты и, помахивая ими, направились ко входу. Замыкать машину никто и не подумал – ведь они хозяева территории. Зато обычные граждане, которые хозяевами себя не чувствовали, заметив их издали, тут же разворачивались и шли в другую сторону или обходили по большому радиусу. Посетители тоже оказались сообразительными: как только «бейсболисты» вошли внутрь, оставили недоеденные порции и быстро удалились. Лишь пожилой мужчина в очках продолжал с аппетитом прихлебывать борщ за дальним столиком – может, со зрением было совсем плохо или с сообразительностью, а может, был слишком голоден.

Змей взмахнул битой и снес со стола гору подносов и грязной посуды – раздался первый грохот. Но не последний.

Бзынь! – разлетелось стекло витрины.

Осколки мягко воткнулись в каши и салаты, со звоном разлетелись по кафельному полу. Девушка в застиранном белом халате, стоявшая на раздаче, юркнула вглубь кухни и спряталась за котлами. На кассе к этому времени никого уже не было, видимо кассир раньше сообразила, что к чему. Зазевавшийся посетитель тоже схватил со стула свой портфель и прошмыгнул мимо незваных гостей к выходу.

– Стойте, стойте! – закричал выбежавший в зал Ашот, размахивая короткими пухлыми руками. – Нена-а‑а-а…

Худой двумя ударами размолотил кассу, Шумахер перевернул стол и метнул тарелку в окно, зазвенело стекло.

– Ай-яй, что же вы… – завопил Ашот. – Давай поговорим, как люди…

– Говорили уже! – кулак Змея врезался в немаленький нос хозяина. Тот закрыл лицо руками и упал на колени. Сквозь пальцы бежала кровь.

Бах! бзынь! бух! – громыхали биты о декоративные вазы, люстру, стеклянную горку с пирожными, бутылки за барной стойкой, холодильники и все, что попадалось на пути страшных пришельцев.

Дзын-н‑н-нь! – высыпалось последнее стекло огромного окна.

Тс-с‑с-с! – противно зашипел фреон из оторванной трубки большого холодильника.

– Вон отсюда! – крикнул Худой прятавшимся на кухне поварихам. Женщины в белых халатах и колпаках, пронзительно крича, выскочили из помещения, словно учуявшие кота мыши.

Через пять минут в столовой, пережившей не одну смену власти в стране, вряд ли можно было найти уцелевшее оборудование. По всему полу валялись искореженные обломки мебели, предметов интерьера, посуды, густо посыпанные стеклянной крошкой. Сильно разило разлившимся по полу спиртным.

– Ай-ай-ай, разве ж так можно, – плакал Ашот, растирая платком кровь по лицу. – Это какой убыток…

– А ты еще ментам пожалуйся, ага! – сказал Змей и пнул его ногой в плечо. Ашот повалился на бок, прижимая левую ладонь к груди, словно удерживая рвущееся сквозь грудную клетку сердце.

– Он не умрет? – спросил Шумахер. Происходящее ему не нравилось.

– Да и черт с ним! – ответил Змей. – Уходим!

Напоследок наклонился к Ашоту.