Метро 2035: Приют забытых душ - Юрий Харитонов

Бульдозер остановился, мотор заглох, и Черноморов проснулся. Только во сне он теперь мог окунуться в свою старую жизнь маньяка, ну и по соглашению с Кизляком, один раз в год выбирал себе жертву из числа детей. Василий Степанович потер руки с явным удовольствием: скоро этот момент наступит. А пока…

Бульдозер остановился не просто так. Черноморов, находившийся в спальных апартаментах, оборудованных в передней части фургона, взял трубку телефона, соединенного напрямую с кабиной железного мастодонта.

– Что там, Ларионыч?

– Все! – донесся лаконичный бас водителя. – Дома!

Горицкий монастырь в Переславле-Залесском – место, где душа замирает, а тело отдыхает. Впервые со времен далекого детства Черноморов обрел дом, и он оказался ничем иным, как монастырем, которому было более шестисот лет. Василий частенько приходил в маленькую беседку при северной стене и долго смотрел на большое озеро у подножия холма. Дальний берег еле просматривался, а потому пейзаж был похож на морской. Свежий ветер ерошил волосы и навевал дивные воспоминания из детства, когда однажды Вася побывал на берегу Черного моря. Красота, простор, свобода… и никаких одноклассников, мучающих мальчика изо дня в день. Все было просто отлично, если б отец Петр действительно излечил душу. Но нет. Он загнал в угол того дьявола, что родился на стыке эпох. И теперь этот демон все время рвался наружу, но, закованный Кизляком, не мог найти выход. И эти две ипостаси все время боролись внутри Черноморова. Одна отдыхала, а вторая с надеждой на утоление жажды убийства разыскивала детей, но ничего не могла, тем более убить. Василий однажды пробовал дотронуться до ребенка с этой целью, но сама мысль вызвала внутри такой огонь, что мужчина решался на это только с разрешения старика. Но столь жалкая милостыня, как одобренное Кизляком убийство, не могла удовлетворить жажду, сжигающую его изнутри. Злость копилась и рвалась наружу, ненависть пламенела уже не только к детям, но и к взрослым. И когда-нибудь – Черноморов уже давно мечтал об этом – монстр вырвется из оков старика и взорвет все вокруг!

– Свирид! Виктор! Федор! – крикнул рыжий спящим конвоирам.

– Да, святой отец?

– Детей выводите и по-быстрому приведите в порядок, потом пусть отдыхают до утра! По КУНГам распределите и вещи выдайте. Я к старику.

– А провинившихся?

– На заметку! Но освободить и, как остальных, по койкам. Всеми займусь завтра.

Руслан проснулся в почти полной темноте и долго не мог понять, где он, словно попал в ужасный сон. Казалось, его поместили в темную бочку – руки и ноги затекли оттого, что ребенка связали, – и везли куда-то в наполненном страшным шумом транспорте. Оно и понятно: снаружи ревел бульдозер, платформы сдвоенной фуры терлись друг о друга, жутко скрипя, и рядом еле слышно кто-то похрапывал. А из дальнего угла доносился надрывный кашель и даже плакал кто-то маленький.

Потом Озимов вспомнил все, что произошло накануне, и ребенку захотелось выть от вдруг нахлынувшей безысходности. Но страха не было: его не может появиться у человека, который сутки назад ожидал мучительной смерти вместе с родным городом, когда считанные часы отделяли этот мирок жизни от края пропасти, куда Юрьев-Польский начал скатываться по приходу чужака полторы недели назад. Зато мальчиком владело другое чувство, намного более сильное и волнующее. Оно терзало душу и вызывало зуд в руках, ногах, да и во всем теле. Чувство обреченности. Руслан пока не знал, на что обречены дети, но это ясно ощущалось по поведению Черноморова. По его злости, которую он никогда и не прятал. Нечто более ужасное, чем изувеченные войной монстры, ожидает детей в том месте, куда их везут, словно овец на заклание… Откуда мальчику было знать это выражение? Ведь ни религии не осталось в мире, ни овец. Но именно это ощущение и не давало покоя: их забрали, чтобы что-то с ними сделать. Не просто же так эта фура проделала гигантский путь, собирая детей? Мужики во главе с Черноморовым явно не с добрыми намерениями отбирали их у родителей. Но ради чего?

Озимову выяснять это совсем не хотелось. Но как предотвратить неизбежное? Их же все равно доставят на место. Так что же делать?

Кто-то подошел и сел рядом с его койкой, осторожно тронул за плечо.

– Ты спишь? – раздался тонкий голосок Кати Карповой, с которой он познакомился в фургоне.

– Нет, – внезапно охрипшим голосом прошептал Руслан.

– Слушай, что нам делать?

– Позови пацанов Прохоровых, – попросил мальчик. – Разговор есть.

Девочка растворилась в громыхающем нутре фургона. Через минуту рядом с койкой уже стояли четверо: сама Катя, Андрей Прохоров и друзья Руслана – Витя Соломин и Катя Шестакова.

– Вадим с младшими остался, – прошептал Андрей. – Но ты говори, он все узнает от меня.

– Хорошо, – в ответ произнес так же тихо Руслан, – слушайте внимательно, и никому об этом ни слова!

– Я – молчок, – прошептала Катя.

– Железно, – подтвердил Андрей.

– Ты нас знаешь, – за себя и Шестакову сказал Витя.

– Андрюша. Мне надо спросить, – Руслан сначала взглянул на Прохорова.

– Конечно. Давай!

– Вы с братом точно знаете, что папа жив?

– Конечно! – раздался гордый голос мальчика, а потом он уже много тише добавил: – Эти гады убили только наших матерей. А отец с сестрой на охоте были. А матери сказали этому рыжему, что они нас одни воспитывают, что батя погиб давно.

– А он точно придет? Это важно!

– Конечно! – для сына Прохорова это было само собой разумеющимся. – Никаких сомнений! Он – упрямый, и он – охотник! И еще он с Сашкой. С сестрой нашей. Они часто вместе на охоту ходят. Всю округу облазили, много тварей убили. Зато у нас всегда была еда…

– Если придет, то хорошо, – перебил Руслан. – Будем его ждать! Но! – мальчик специально выделил это «но». – Мы не будем просто ждать. Нам тоже надо готовиться.

– Как? – подала голос Катя.

– Смотреть.

– Что? – переспросила вторая Катя.

– Смотреть, – повторил Руслан. – Когда приедем, нам надо будет смотреть по сторонам и запоминать, что увидим вокруг. Есть ли стены? Какие они? Сколько входов? Как закрыты? Сколько охранников? Где они ночуют и где спит Черноморов? А первым делом, ребятки, надо узнать, где живет главарь.

– Главарь? – переспросил Андрей. – А рыжий – не главарь?

– Нет, – мотнул головой Руслан, но этого в темноте никто не заметил. – Главарь всегда всем говорит, что делать. Как наш воевода. А сам главарь всегда сидит дома и ждет. В безока… в безотка… Блин! А! В бе-зо-пас-нос-ти! Если рыжий с нами, то он никакой не главарь.

– Точно? – переспросила Катя. – Когда он убивал маму, папу и братика, то говорил, как главарь. Всем приказы давал. Орал много.

– Главарь, но не самый главный. Он – главарь поменьше.