Метро 2033. Спастись от себя - Анна Калинкина

«Вот и все, – ухнуло в голове у Ники. – Законопатят в лагерь, а оттуда не сбежать».

До сих пор она, сама себе в том не сознаваясь, втайне все же надеялась, что Датчанин не погиб, что он вернется и отправится ее искать, потому что, кроме него, она никому в целом свете не нужна. Девочка, которую она спасла, устроилась теперь вместо нее на Красной линии. «Я никогда от тебя не уйду», – вспомнила девушка слова Муси. Такие обещания легко даются в трудную минуту и легко забываются, когда жизнь налаживается.

Ника стиснула зубы. «Ничего, мы еще посмотрим, – подумала она. – Завтра будет новый день».

И когда медсестра ушла, постаралась заснуть. Ей нужно было отдохнуть как следует – силы ей в ближайшее время еще понадобятся.

Шаболовская тоже была бандитской станцией. Заправлял на ней Веселый Роджер – подозрительный тип с обожженным лицом и прижмуренным глазом, предпочитавший ходить в тельняшке и увешавший свою штаб-квартиру в подсобке пиратскими флагами. Но Датчанин не пошел к нему. То, что ему надо, можно было узнать у костра, за кружкой браги. Он непринужденно подсел туда, где народу было побольше. На него покосились настороженно, но возражать не стали. А когда он плеснул в кружки нескольким собеседникам браги из фляжки, те и вовсе расположились к нему. И, когда выдался удобный момент, сталкер спросил:

– Говорят, у вас тут в борделе какая-то ненормальная… Лика или Ника.

Странно было произносить ее имя здесь. На него самого тут же посмотрели как на ненормального.

– Лизка, что ли? А тебе на что? Или ты таких любишь? Полоумных?

«Лизка – значит, не она? Но раз я уже здесь, стоит убедиться наверняка». Он скривился.

– Да нет же. Просто думал – может, знакомая?

– Ты смотри, поаккуратней. Насчет Лизки тебе надо к Сеньке Кривому. Только не вздумай про знакомую болтать – ему сложности не нужны, он тогда тебе не покажет ее. Скажи просто – Лизку хочу. Но не вздумай ее, убогую, обидеть.

– А что, она и впрямь полоумная?

– Кто ж ее знает? Говорят, в туннеле ее нашли. Что там делала, откуда взялась – неизвестно. Может, от челноков каких отстала? Одета была в лохмотья жуткие, вся исцарапанная. И только одно твердила – меня, мол, Лиза зовут. Так вот до сих пор всем и говорит. Что с ней там было, кто ее так напугал, – теперь не узнать. Только вряд ли у нее когда-нибудь мозги на место встанут. А Сенька, гад, и рад пользоваться. Но мы ее не обижаем, наоборот, по-доброму к ней.

Датчанин только хмыкнул. И пошел искать Сеньку. Тот обнаружился в баре.

– Лизку тебе? Десять патронов час.

Датчанин покорно отсчитал. И его отвели в палатку, где в полумраке сидела худенькая девушка, прижимая к себе грязно-розового, потрепанного игрушечного зайца. Волосы ее были перевязаны лентой. Едва кинув взгляд на нее, Сергей с облегчением убедился – не та. Он действительно не знал, что сделал бы, если бы здесь обнаружил Нику – в таком состоянии, без памяти. А впрочем, давно ли он сам валялся как овощ. И тоже ничего не помнил о себе. Он всмотрелся в глаза девушки – ее пустой взгляд был устремлен куда-то поверх его головы.

– Привет, – сказал он. Она обратила к нему бледное лицо.

– Меня зовут Лиза, – сообщила она ему.

– А меня – Сергей. Как же ты сюда попала?

Девушка молча смотрела на сталкера. Он мог бы сразу уйти. Но не хотел вызывать подозрений у Кривого. Потому устроился поудобнее и продолжал спрашивать:

– Ты что-то увидела в туннеле, да? Что с тобой случилось?

Девушка вздрогнула, провела рукой по лбу.

– Темно, – сказала она. Датчанин почему-то вспомнил Цезаря.

– Что там было? – спросил он. – Ты была там одна?

Почему-то этот вопрос ей не понравился. И она вдруг тихо заскулила. Истомин испугался: «Вдруг сейчас кто-нибудь решит, что я мучаю убогую? Хотя откуда такая чувствительность у здешних братков? Впрочем, убогих всегда почему-то любят».

– Ну-ну, не надо, – пробормотал он. – Все будет хорошо.

Впрочем, ясно было, что у нее уже ничего хорошего не будет. Девчонка вроде успокоилась. Принялась укачивать своего зайца.

– Меня зовут Лиза, – вновь сообщила она.

Датчанин решил, что дальше здесь задерживаться не стоит. Надо было вернуться на Китай-город и там опять поспрашивать хорошенько. А если нет – тогда он решил пойти к Оксе и вытрясти из этой ведьмы правду.

– Чего-то ты быстро, – съязвил Кривой. – Не понравилась, что ли, Лизка? Пульки обратно не верну.

На Китай-городе Истомину на этот раз повезло – Серега, который в прошлый его приход валялся в отключке, как раз выполз опохмелиться.

– А, нарисовался, – буркнул он. – Какой же ты живучий. Уже которую бабу в лучший мир спровадил – а самому хоть бы хны.

– В какой лучший мир? Какую бабу? Чего ты мелешь?

– А разве нет? Подружку-то твою я на Красную линию проводил. Не хотела она идти, ох, не хотела. Да ведь ей куда ни кинь – всюду клин. Малая-то ее заболела. Так и так их бы с Китая выгнали.

– Где она сейчас?

– А я почем знаю? Все вопросы теперь к товарищу Москвину. А уж чего к красным попало, то пропало. Нечего было шляться невесть где.

– Я без памяти лежал, – крикнул Датчанин.

– Да мне-то что, – буркнул Серега. – Однако ж ты здесь, а она… Так я и думал, что ты опять выберешься. Кишку-то помнишь? А тетку ту? Я б с тобой, Датчанин, наверх бы не пошел, сам-то ты везучий, но люди возле тебя мрут как мухи. Будто откупаешься ты так.

– От кого? Что ты несешь?

– Почем я знаю? От Хозяина Туннелей, может? Тебе видней. – Серега вдруг глупо захихикал. Потом примирительно тронул сталкера за рукав.

– Ладно. Шучу. Не парься. Судьба – она, гадина, и за печкой найдет.

Датчанин, не слушая больше умозаключений пьяного Сереги, пошел искать палатку, чтобы вздремнуть. Новую информацию стоило осмыслить. «Если Ника действительно на Красной линии, то можно попробовать поискать ее там. Но спешка в таком деле не нужна. Сперва хорошо бы еще раз все уточнить. Вдруг ее там приняли хорошо, и она решила там остаться. Может, я ей уже не нужен, хоть она и клялась, что любит. Кто их разберет, этих женщин? Она ведь – дочь какого-то начальника, хоть и опального. А у красных всякое бывает – сегодня ее отца сослали, а завтра, глядишь, он снова в почете. И зачем ей тогда невезучий сталкер, к тому же больной? Может, завтра пойти на Кузнецкий – наверное, кто-нибудь там ее запомнил?»

Ночью возле его палатки раздался шорох. Потом кто-то тихо позвал:

– Датчанин, ты тут?

Голос был детский, смутно знакомый. Сергей выглянул, посветил фонариком – и увидел девчонку, которая жила с Никой, когда он уходил. Ту, которую Ника назвала сестрой.

– Т-с-с, – прошептала она. Потом вдруг испуганно отшатнулась. – Ты кто?