Заложники времени - Ян Мортимер

Прозвонил колокол. Все колеса разом остановились, клацанье прекратилось, и люди заговорили друг с другом.

– Сейчас будет ужин, – сказала Хетти, поднимаясь и останавливая свою машину.

Работники направились к выходу из зала. Роза толкнула меня и указала на дверь. Все медленно выбрались в полутемный коридор. Возле лестницы к нам присоединились другие работники, спускавшиеся сверху. Большой толпой мы двинулись в столовую. Запах гнилых овощей был невыносим. Столовая освещалась свечами, но на каждом длинном столе их было не больше трех. Дети хватались за юбки матерей, чтобы не потеряться в темноте. Потолка столовой я не видел – было слишком темно. По примеру Розы я взял из стопки деревянную тарелку и встал в очередь за крохотным кусочком сыра, ломтем хлеба и пинтой пива. Мы уселись на скамью между двумя свечами, почти в темноте.

Стоило мне поднять кружку, как ко мне приблизились два смотрителя.

– Поднимайся, Саймонсон! Поставь кружку и идем с нами.

Я тяжело вздохнул и поднялся, подвинув свою еду и пиво Розе. Мистер Киннер, усмехаясь, поигрывал ножом. Ножом он показал, что я должен следовать за мистером Петибриджем.

– Вот, молодец! Сейчас ты потеряешь аппетит…

Луна находилась в последней четверти: серебристый полукруг стоял очень низко. На высоких стойках были закреплены два пылающих факела. Возле столба для порки меня ожидал мистер Роджерс с другим смотрителем неприятного вида. Лица их блестели в свете факелов. Мистер Киннер и мистер Петибридж схватили меня и привязали к столбу. Руки мои заковали и вздернули вверх так, что я находился лицом к столбу. Кто-то затянул на моей шее шнурок так, что щека моя оказалась прижатой к шершавому дереву. Сколько несчастных до меня уже целовали этот столб… Кто-то попытался сорвать с моего пальца кольцо Уильяма, но я сжал руку в кулак и не позволил. Я заметил, как мистер Киннер переглянулся с мистером Петибриджем. Не говоря ни слова, он схватил нож и всадил его мне в руку. От страшной боли я закричал. Более я не мог помешать ему разогнуть мои пальцы – рука моя была пришпилена к столбу. Киннер сорвал кольцо с моего пальца. После этого он вырвал нож, разрезал мою одежду на спине, оторвал рукава и оставил меня дрожащим и полуобнаженным на морозном ветру.

После первого же удара мне показалось, что плеть сорвала всю кожу с моей спины. Второй удар выбил весь воздух из моих легких. Третий и четвертый удары последовали так быстро, что я понял: меня хлещут два человека с двух сторон. Я закусил губу и закрыл глаза. Скоро на моей спине не осталось живого места, и каждый следующий удар был мучительнее предыдущего. Мучители мои стали задерживать удары, чтобы я успевал ощутить боль и страх перед следующей плетью. После пятнадцатого удара я был почти в агонии. После двадцатого они остановились. Я слышал, как они переговаривались, чувствовал во рту вкус крови от закушенной губы. А потом последовал еще один удар. И еще один. Я знал, что они хотят, чтобы я закричал – и они продолжали хлестать меня с обеих сторон. И я молчал. Но я не знал, сколько еще ударов мне предстоит вынести, и от этого наказание становилось еще мучительнее.

Вдруг я увидел перед собой лицо Майкла Киннера:

– Знаешь, за что это?

Я молчал.

– Знаешь, за что ты получил еще десять плетей, а, новичок?

– За что?

– Ни за что. Так что только посмей что-нибудь сделать. В следующий раз я буду пороть тебя, пока на спине твоей живого места не останется.

Наступила тишина, и вдруг мне на спину плеснули ледяной воды. Но это была не вода, а рассол. От соли боль в спине стала невыносимой. Мистер Петибридж расковал мне руки. Я закричал от боли, хватая ртом воздух, и рухнул к подножию столба. Но от падения кожа на спине разошлась еще больше.

– Умолкни, слабак, – прошипел мистер Петибридж. – Вчера женщина выдержала тридцать плетей лучше тебя.

Я поднялся и медленно побрел к дверям.

– Одежду забери, – прокричал мистер Петибридж.

Я вернулся к столбу и подобрал разодранную одежду левой рукой. Прижав сверток к себе, я пошел в дом. Спина моя горела, правая рука не слушалась из-за раны.

В тусклом свете свечей в столовой я увидел нескольких человек. Большая часть обитателей работного дома уже разошлась. Я сел на скамью, все еще прижимая одежду к себе, и уставился в пустоту.

Люди посматривали на меня, но никто не подходил.

Я посмотрел на раненую руку. Кольца Уильяма больше не было. Это стало еще одним ударом. Самым тяжелым.

Я думал о Кэтрин. Единственное мое сокровище, моя память, причиняло мне невыносимую боль. Я пытался перестать вспоминать, хотел думать о милосердии, но сама идея эта казалась мне обманом.

– Человек человеку дьявол, – шептал я, раскачиваясь взад и вперед, вцепившись в свою изодранную одежду. – Homo homini daemon.

Эта мысль так меня захватила, что я не заметил, как ко мне кто-то подошел. Только когда девушка помахала рукой перед моим лицом, я понял, что рядом кто-то есть. Изумленный, я поднял глаза. И сразу увидел лицо Кэтрин. Потом я понял, что это Роза. Она держала хлеб и сыр – мой ужин. Девушка сохранила еду для меня. Я благодарно улыбнулся и отложил свою одежду. Взяв сыр, я разломил его пополам и протянул половину ей. Она отказалась, прижав руки к груди, но я настаивал, и она согласилась. Я положил кусочек сыра в рот и ощутил его вкус. Вкус человеческой доброты. Если весь мир превратился в ад и каждый человек стал слугой зла, достаточно одного доброго дела, чтобы вернуть мне веру в человечество.

Я отдал хлеб Розе – сейчас я не мог есть. Я дрожал от холода и боли. Единственным лучом света для меня было присутствие Розы.

Я спросил, откуда она.

Она указала на пол, потом указала рукой совсем невысоко.

– Ты живешь здесь с детства?

Роза кивнула.

– Ты когда-нибудь выйдешь отсюда?

Роза быстро закивала.

– Здесь всегда было так плохо, как сегодня?

Она снова кивнула и рукой изобразила плеть. Правой рукой она сжала левую грудь и указала на дверь.

– Послушай, Роза. В приходе Дансфорд, всего в пяти милях отсюда, есть крестьянский дом, Хэлстоу. Хозяин – добрый человек. Его зовут Ходжес. У него есть дочери и служанка Китти. Она – добрая девушка, но не справляется с работой. Ему нужна служанка. Если бы ты смогла сбежать отсюда, они позаботились бы о тебе.

Роза пожала плечами. В столовой было так темно, что я не видел ее лица.

– Ты помнишь своих родителей?

Она снова пожала плечами.

– У тебя есть брат? Или сестра?

Роза отрицательно покачала головой.

Я стал рассказывать ей об Уильяме. Мне хотелось, чтобы она была рядом, чтобы я мог с ней говорить. Я рассказал ей, как его поймали с моим распятием и монетами с изображением Папы Римского. Я рассказал ей, что меня приговорили стать палачом собственного брата, что перед смертью Уильям отдал мне свое кольцо.