Грендель - Алексей Корепанов

Не теряя времени, хозяйка «Трех пексарей» стала разбираться с видеокамерами – и ничего необычного в их записях не обнаружила. Официанты уносили из погреба настойки не более, чем потом продавалось клиентам, и не позволяли себе наполнить не то что лишнее ведро, но и лишнюю рюмку. А никого постороннего камеры не зафиксировали. Что характерно, непонятное убывание содержимого касалось только бочек с пексаревкой. Во всех остальных объемистых деревянных вместилищах было именно столько алкогольных напитков, сколько и должно быть. Получалось, что из погреба неведомо каким образом исчезла чуть ли не сотня литров очень недешевой настойки «Пексарская». И это, разумеется, внушительно било по карману хозяйки питейного заведения. При тщательном обследовании бочек никаких дырок не обнаружилось, да и бочки были совсем новыми. И на испарение это исчезновение списать не получалось – в подвале поддерживался надлежащий температурный режим.

Несмотря на все свое неверие в разного рода чудеса и прочие аномальные явления, Ариса Люжная склонилась к мнению о том, что зловещие вздохи, стоны и исчезновение настойки каким-то непостижимым образом связаны с замерзшим зимней ночью Вольдемаром Пуринашвили, которого она изгнала из таверны. «Месть мертвеца» – так это можно было назвать. Конечно, от такого названия разило древними малобюджетными фильмами, но факт оставался фактом: странности начались после трагической смерти клиента. Пожалуй, самым печальным для тавернщицы было то, что дело не обошлось единичным случаем. Еще не раз и она, и посланные ею в подвал официантки слышали те же вздохи и стоны и констатировали примерно одинаковое по объему убывание настойки. Так продолжалось и до сих пор.

Преисполненная невольного страха перед этим феноменом, Люжная никому не рассказывала о том, что творится в винном погребе, и строго-настрого запретила своим подчиненным болтать о происходящем.

– Вот такие тут у меня непонятки, аж мороз по коже! – закончила тавернщица и хватанула еще стаканчик пексаревки. – Я бы, может, и дальше молчала, но коль уж тут собрались профессионалы…

– Интересно кызки пляшут… – задумчиво протянул майор Хабибрахманов. – Только вы зря заявление не подавали. Может, мы уже и разобрались бы.

– Ага, – недоверчиво повела на него глазом Люжная. – Разобрались бы или нет – неизвестно, а вот лавочку мою прикрыли бы точно. На всякий случай. Знаю я вас!

– Не мешало бы обследовать подвал на предмет магического воздействия, – сказал Аллатон, – но тут проблема та же, что и с «фляжкой»: мы с Хором пока не в состоянии этим заняться. Но можем попробовать по возвращении с Гренделя.

– Это кто-то из ваших ханку качает, зуб даю! – заявил Станис Дасаль. – Кто-то вас конкретно динамит, а косит под хрень всякую мистическую.

– И как же такое проделывать удается? – недоверчиво вскинул брови Элвис Коста. – Тут без техники никак, но разве ее утаишь?

– Тонкий мир, – многозначительно изрек Араф. – Это такая тонкая штука, что тоньше и не бывает. Вот так же на «Непобедимом», парни рассказывали, цистерна испарилась. Вместе со спиртом, между прочим.

– Да, слыхал такое, – кивнул Хули Гули. – Только не на «Непобедимом», а на «Дерзком», и не цистерна, а канистра, и не со спиртом, а с растворителем, и не испарилась, а вылили ее по ошибке в тормозную систему. А так все верно.

– Давайте прямо сейчас спустимся в подвал и посмотрим на месте, – предложил Шерлок Тумберг. – И у меня к вам будет несколько вопросов, госпожа Люжная.

– Вот это хороший подход, – сказала тавернщица и встала. – Тогда за мной!

Все поднялись со стульев и потянулись через зал в сторону всяких других помещений, причем капитан Макнери не забыл прихватить со стола один из недопитых кувшинов с настойкой. Прошли длинным коридором и спустились по ступеням к винному погребу. Хозяйка таверны отперла дверь – и в подвале сразу вспыхнул свет. От входного пятачка в разные стороны тянулись ряды бочек из темного дерева. Кое-где в сводчатом потолке виднелись отверстия вентиляционных труб, а на стенах поблескивали глазки видеокамер. В подвале было прохладно и как-то мрачновато, несмотря на яркий свет – возможно, из-за обилия темных бочек с темными же кранами. Да и пол был выложен коричневыми плитками.

– Да-а, трюм у вас солидный, – уважительно сказал Макнери. – Пить тут не перепить…

– Вот здесь он и лежал, – Люжная указала на ближайшую бочку.

– А как он сюда проник без ключа? – спросил майор Хабибрахманов.

– Наверное, дверь забыли запереть, – ответила тавернщица. – Я не выясняла.

Оба мага неторопливо осматривались, и ноздри Хорригора раздувались, словно он к чему-то принюхивался, хотя воздух в погребе был вполне нейтральным. Араф и Хули Гули подошли к облюбованной когда-то Вольдемаром Пуринашвили бочке и принялись с умным видом обстукивать ее костяшками пальцев. Дасаль, сунув руки в карманы коротких брюк, отправился прогуливаться между рядами, присматриваясь к сработанным под старину кранам. Элвис Коста позевывал и почесывал подбородок. Капитан Макнери совершил полный оборот на месте, подумал – и приложился к кувшину с настойкой. А Шерлок Тумберг сделал несколько шагов к ближайшей вентиляционной трубе, запрокинул голову и заглянул туда. Немного постоял так, потом подошел к бочке, возле которой крутились Араф и Хули, и провел пальцем по ее выпуклому боку. Вновь взглянул на отверстие в потолке, повернулся к тавернщице и задал вопрос:

– Это, насколько я понимаю, гурейский дуб?

– Он самый, – подтвердила хозяйка питейного заведения. – Дорогущий, зараза, но для «Пексарской» лучше не придумать. Специалисты подсказали.

– Да, ценная порода, – кивнул Шерлок. – Вы говорили, что бочки новые. А старые тоже были из гурейского дуба?

– Нет, – мотнула головой Ариса. – Я же говорю, дорогущие бочки получились. Хотя прежние тоже были не из дешевых.

– А когда вы бочки заменили? – продолжал допытываться Тумберг.

– Весной, – ответила тавернщица. – В апреле.

– А охи-вздохи эти уже при новых бочках начались? – не уставал подкидывать все новые вопросы Тумберг.

Люжная задумалась, приставив палец ко лбу.

– Кажется, да… Точно, при новых! – Она недоуменно посмотрела на Шерлока: – Но бочки-то тут при чем? Это они, что ли, стонут и «Пексарскую» выпивают?

– А даты исчезновения настойки из бочек назвать можете? – проигнорировал этот вопрос Тумберг. – Число и время.

– Да я как-то не запоминала… – растерянно развела руками тавернщица. – Бывало и днем, бывало и вечером…

– Но есть же записи камер, – Хабибрахманов повел рукой на стену. – Шкалы уровня жидкости в зоне их обзора.

– Верно! Сейчас посмотрю в архиве.

Люжная открыла щиток возле двери и вывела на экран архив. Все подошли поближе, только Умелец продолжал расхаживать где-то среди бочек.

– Вот, семнадцатое апреля, двадцать ноль семь, – тавернщица ткнула пальцем в экран. – Объем настойки в той бочке: четыреста шестьдесят три и восемь… почти четыреста шестьдесят четыре литра. Двадцать ноль восемь: четыреста пятьдесят четыре с половиной. Минус девять и три. И по другим бочкам то же самое…