Антибункер. Навигация - Вадим Денисов

Конец беседы, приплыли.

Он действительно никуда не поедет, хоть палкой бей, хоть наручники надевай. А с ума сойти действительно может. И это будет на моей командирской совести, между прочим.

— Застыли все! Тихо, сказал! — резко приказал я. Безнадежно махнув на Шведова рукой, повернулся к Мозолевскому: — Далеко до этой лешачьей заимки?

— На КС-100 пара часов ходу.

— Тогда решаем так. Мы уезжаем, а ты, товарищ больной Шведов, быстренько собирайся, пакуй только самое ценное, и подвози прямо к берегу. Будь наготове, жди. Как появимся, сразу начнём грузить пожитки на катер, — усталым голосом инструктировал я, всматриваясь в окружающее двор пространство. В его застывшие глаза смотреть просто невозможно.

— Вот и верно, — с шумом выдохнув воздух, сказал Михаил.

— Может, ещё мальца правильный ход обдумаем? — как-то по-взрослому предложил пацан.

Я даже не понял сначала, что или кого он имеет в виду. Я вообще ничего не обдумывал. Собственно, сейчас и обдумывать нечего, мало данных, только психические рефлексии и непонятки. В идеале не торопиться: эх, сделать бы небольшой перерыв в концерте, посидеть в сторонке, побыть одному. Да, хорошо бы прийти в себя, успокоиться, и только тогда принимать все последующие решения…

Ну как тут успокоиться, если новые вводные всё продолжают поступать?

— Погодьте! Я не могу вот так эвакуироваться, с одними баулами, у меня же машины! — Артём взглянул на меня, как на несмышленыша. И добавил вполголоса, с откровенным отчаянием, уже понимая, что выходит облом: — Две, грузовик и джип, разве кто бросит такое богатство!

— Предлагаешь поставить своего таракана на катер? — съязвил Васильев.

— Зачем же? По зимнику, он до самого Кривляка идёт! — почти радостно провозгласил оживший Шведов. — Начальник, дай мне Мишаню, мы на двух машинах и пойдём. Я на джипе, Мишаня на грузовике, там несложно. За несколько часов…

— Гениальный план, — усмехнулся я.

— А что? — ещё не понял хозяин фактории.

— А то! Никого я тебе не дам, Шведов, вот мой ответ, окончательный и бесповоротный. Опергруппа пришла с конкретным заданием, и я его выполню, хоть сам расшибусь, хоть тебя расколю пополам! Да и зачем тебе эта рухлядь? — я показал рукой на яркий китайский грузовичок с лентами иероглифов по бортам и обшарпанный серый «Терракан» с ноздрёй на капоте. — «Сарепта» хорошая, вот её и забирай.

— С хранения, считай, новенькая, — машинально вспомнил он.

— Во-о! А машину ты себе в Подтёсово за два дня подберёшь, сейчас с этим просто, целая коллекция стоит. Я не знаю, может, ты ужастиков начитался или насмотрелся, может, что-то примерещилось. Могу даже допустить, что тут действительно всё сложней, чем кажется! Но дело от этого страдать не должно, понятно тебе? Страшно ему… Нам тоже на реке непросто было, особенно ночью.

— Книжек, говоришь, начитался? — с откровенной обидой переспросил он, перебирая губами, будто пытаясь выплюнуть несуществующий песок, такое же бывает после контузии. — Молод ты ещё, начальничек, чтобы судьёй быть, мало повидал. Стоят у меня такие книжки на полках, скрывать не буду, и фантастика всякая имеется. Но ты можешь их не читать, скоро сами всё увидите... Я тоже тебе кое-что скажу, по-книжному. На Шаманской как раз и прочувствуете всё наслаждение от обуявшего вас животного страха. Раз так выходит, то езжайте с богом, смелые. Возможно, такие ощущения вы испытываете в первый и последний раз.

— Да не каркай ты, Палыч! — раздражённо пробасил Михаил. — Наговорил тут всякого: то ли сорок бочек арестантов, то ли и вправду бесовское. Сам посуди, должен после этого командир предусмотреть вероятность, что обратный путь по реке тоже будет непростым? Негоже распыляться, сообща нужно.

— Не поеду, — сквозь зубы напомнил вредный промысловик. — Не хочу в Подтёсово, к воле привык.

— Пусть распыляется, — я вяло махнул рукой, пора завязывать. — Машины в сцепку, сам за руль, и катит по дороге грунтовой к Енисею на Кривляк, там будет время подумать ещё раз. Но учти, жителей в посёлке нет.

— Мертвяки есть. Там рядом могилки зэковские таятся, говорят, их, бедолаг, в общей яме хоронили, — тихо, обреченно сказал промысловик, заставив меня вспомнить о бывшем лаготделении, некогда располагавшемся рядом с Кривляком. — Я как-то упавший крест рядом с дорогой видел…

— Тьфу на тебя! Ты ещё, Артём Павлович, на закуску о зомби вспомни! — механик сплюнул чуть ли не ему на ботинок.

— А ты там стрелял? — вспомнил я о главном.

— Так точно, начальник, стрелял, а вот во что, или в кого, не помню. Дома патроны-то пересчитал в карабине — пяти штук не хватает, сжёг, когда к моторке бежал.

— Обрадовал.

— Мужики, откажитесь, я дело говорю! — Шведов зашептал быстро-быстро, с горячим присвистом при произношении окончаний, хватая нас с механиком за руки. — Плюньте вы на это проклятый вертолёт, что вам в нём заветного?

— Не обсуждается. Артём, успокойся, тебя уже никто не тянет, — осторожно отстраняя промысловика, сказал Мозолевский.

— Тогда амба. Придут. Деться-то нам, ребятушки, будет некуда, — тихо, обреченно сказал он. — Это же как развилка, одна дорога ведет к свету, а другая… туда вот, во Тьму, значится. Не хватит вам ни патронов, ни везенья: я не я буду, если Зло по вашим следам не пойдёт, даже если вырветесь.

Я уже конкретно устал от столь жёстких рефлексий, даже отвечать не хотелось. К чему всё это? Задание надо выполнять, вся служба на том держится... Если есть схема, как обойти опасности или отскочить гарантированно без потерь, так расскажи, предложи!

— Господи, ну зачем я радировал! Надо было просто сразу уезжать, пока силёнки были! Людей вот подставляю! Ну, лежит это геликоптер иностранный, хвост отдельно, почти весь сгорел, смотреть не на что, взять нечего. Да в тайге и не такое валяется! Тела эти страшен-ные, оружия совсем немного — зачем рисковать, Исаев, чего ради, скажи?

Признаюсь, я тоже об этом думал, считай, весь последний час в голове мелькало. Действительно, зачем лезть в непонятное? Староста всё поймёт, он человек мудрый, поживший и потуживший, таёжник.

— Нет, дорогой ты наш товарищ... Не могу я, Артём Павлович, по твоему совету слюной плюнуть. Враг рядом, неважно, живой он или мёртвый. Налицо работа группы бойцов специального назначения противника, успешно проникшая вглубь нашей территории с разведывательными или диверсионными целями. Здесь разъяснить нужно, при обнаружении пресекать, не бывает по-другому. Значит, так. Или собирайся резво, или закрывайся-ка ты обратно в избу и жди нас. Лучше бы тебя, конечно, в радиоузел поместить… Сможешь?

Он неуверенно пожал плечами.

— Дома сиди, — поставил я точку. — Сашка, что там у тебя?

— Собаку видел, командир! Маленькую, кудлатую, — бодро доложил пацан.

— Скелет?

— Почему же скелет? — удивился Васильев. — Обычная деревенская псина, живая, только очень злючая. Лаять не лаяла, но рычала на меня постоянно, прикинь. Даже садануть хотел из «Рэма». У самого леса стояла и рычала, метров семьдесят до неё было. Легко мог, она не двигалась. Так задницей в кедрач и отступила.