Бей! Корсар из будущего - Юрий Корчевский

– Не тронь его – опасно! – вскричал я.

Но было уже поздно. Гвардеец зашатался, изо рта пошла пена. Он схватился за грудь и упал бездыханным. У меня по спине прошел легкий холодок. Стоило этим стилетом нанести даже легкий порез, как жертва мгновенно умирала. Вот какую смерть готовил мне Антонин.

– Ведите его! – повторил управляющий. – Завтра утром я с ним сам поговорю.

– Нет, постойте. Надо обыскать его сейчас!

Управляющий кивнул, и один из гвардейцев обыскал Антонина.

– Ничего нет.

– Погоди-ка, – поднял я руку.

Я и раньше обратил внимание на перстень на пальце Антонина. Стянув перстень с пальца, я заметил, как побледнел задержанный. Что-то в перстне показалось мне странным. С виду он массивный, а весу в нем – маловато.

Я начал рассматривать перстень, крутил печатку в разные стороны, но у меня ничего не выходило. Лишь когда я случайно сдвинул печатку в сторону, открылось маленькое потайное отделение. Взгляды гвардейцев и управляющего скрестились на нем. А там лежал белый порошок.

– Яд! – выдохнул управляющий.

– Я боялся, что в подвале он снимет и выбросит важную улику.

И я протянул управляющему перстень, предварительно закрыв крышечку.

– Для дожа доказательств преступления более чем достаточно: яд в перстне, отравленный стилет, нападение на лекаря из Московии, убийство гвардейца и куча свидетелей. Я думаю, смертную казнь себе он уже заработал.

Антонин рухнул на колени:

– Не губите!

Управляющий аж взвился – схватил Антонина за волосы и повернул его голову к трупу гвардейца.

– А он хотел умирать? А наследник Эмилио разве не хочет жить? Прежде чем умереть, ты еще расскажешь, кто тебя подкупил! Ты десять лет служил во дворце – я же тебя и взял на службу.

– Я ничего не скажу! – зло промычал Антонин.

– Палачи выбьют у тебя признание! Увести мерзавца!

Гвардейцы потащили по коридору упирающегося Антонина, подгоняя его тумаками, еще двое понесли на задний двор труп.

Мы остались втроем – я, Тонино и управляющий.

Управляющий, глядя вслед гвардейцам, растерянно развел руками.

– Как меняются люди! Я же брал хорошего, исполнительного парня, постепенно повышая его в должности. Ведь это он после поваров пробовал блюда, прежде чем подать их дожу и его семье. Ума не приложу! Какой позор! Это и я виноват – просмотрел мерзавца!

Мы разошлись. Ночью я спал беспокойно, беспричинно просыпался в холодном поту и с гулко бьющимся сердцем. Мне казалось, что ко мне или к Эмилио крадется убийца.

Я встал и выглянул в коридор.

Рядом с дверью бодрствовали гвардейцы. Один одобрительно мне подмигнул.

И после этой ночи Эмилио быстро пошел на поправку. Кормил я его уже разнообразно, но продукты по-прежнему приносили с рынка.

Видя, что состояние наследника улучшается, я отпросился у управляющего – надо же и к соотечественникам сходить, узнать – как у них дела, да и им спокойнее будет. Мне великодушно разрешили.

Я шел по переходам дворца в сопровождении гвардейцев, любуясь красотой внутренней отделки, роскошные стены и потолки расписаны художниками. Я рассматривал статуи в нишах, мельком глядел на фрески с изображением Девы Марии, картины гениев живописи – при случае попрошу Эмилио рассказать о них.

Мы покинули дворец через боковой выход, и вот – я свободен! Вышел на центральную площадь – пьяцца Де Феррари, оглянулся. Герцогский дворец из розового и белого мрамора с возвышающейся над ним знаменитой Башней Народа с развевающимся на ветру большим флагом олицетворял процветание и власть Генуэзской республики. «Эх, мой бы «Кэнон» сюда!» – размечтался я.

Довольный, что все пока складывается неплохо, я вприпрыжку помчался на рынок, надеясь отыскать там купцов.

Хоть и знали купцы, что я во дворце дожа, но все-таки встретили меня с распростертыми объятиями.

Мы поговорили с часок о торговых делах. И я был рад, что торговля худо-бедно идет. Все-таки Генуя – город богатый, портовый, и здесь бывают купцы со всех концов света.

Пообещав быть на корабле через недельку, я поспешил во дворец дожа: ведь меня здесь ждал Эмилио и, я надеялся, – награда.

А еще через недельку состояние здоровья Эмилио и в самом деле улучшилось настолько, что он уже свободно гулял по коридорам дворца в сопровождении двух гвардейцев – во избежание нового покушения.

В коридоре я встретился с дворцовым управляющим. Он улыбался и выглядел довольным.

– Может быть, тебе это будет интересно. Антонин рассказал все – кто заплатил ему деньги, дал яд. Просто поразительно – это человек из влиятельной в Генуе семьи. И надо же, такое совпадение – он вчера утонул в Генуэзском заливе. Какое несчастье!

А сам при этом хитро улыбался.

– Я практически закончил лечение Эмилио. Думаю, теперь и придворный лекарь доведет дело до конца. Я же чужеземец и в Генуе проездом.

– Видно, тебя привела в наш город сама святая Дева Мария!

– Не иначе. Но я все же не прочь был бы получить обещанное вознаграждение.

– Я передам его светлости синьору дожу твою просьбу. Я служу семейству Джакопо Дураццо-Гримальди уже много лет, привык к семье, а Эмилио люблю, как родного. И благодарен тебе. Позволь пожать твою руку.

Мы обменялись крепким рукопожатием.

Еще два дня я наблюдал за Эмилио, и к вечеру третьего дня за мной пришел сам управляющий.

– Тебя и Эмилио ждет синьор Гримальди. Прошу следовать за мной.

Одет сегодня управляющий был торжественно. Новые бархатные камзол и штаны, поверх камзола – белое жабо вокруг шеи.

Меня провели в большой зал.

Войдя, я остановился, а Эмилио прошел вперед – к креслу, в котором сидел дож, поприветствовал и обнял отца.

Дож повернулся ко мне.

Среднего возраста, на висках – седина. На нем была пурпурная мантия с воротником из меха, на груди золотой знак на цепи, вроде солнца – издалека было и не разглядеть. На голове – шапка-колпак в форме рога, ноги – в красных башмаках.

– Вот ты какой, московит! Мне сказали, что ты хорошо знаешь наш язык, умен и сведущ в лечении. Любопытно! Я представлял себе московитов другими.

– Варварами? – спросил я по-итальянски.

Дож сморщился:

– Может быть, не так грубо, но похоже. Кто сейчас у вас кесарь?

– Иоанн Четвертый Васильевич.

– Надо бы посольство отправить, выказать симпатию. Глядишь – и торговлю взаимовыгодную наладим.

Управляющий кашлянул.

– Ах да! Я отвлекся. За излечение сына от тяжкой болезни я обещал награду и сдержу слово.