Путь домой - Михаил Михеев

– Нигде.

– Прости, но врешь. Ты бластером с самого начала не заинтересовалась, даже не спросила, что за тяжесть я с собой таскаю, даже, как называется, не спросила – а ведь женщины существа любопытные. И ты, кстати, не исключение. Вывод – ты знала, что это такое. Ты не испугалась, когда я стал стрелять – значит, была готова к такому повороту событий и представляла возможности этого оружия. Найдешь логические нестыковки или как?

– Или как. Я не видела раньше бластеров, только один раз, когда великий князь проводил в столичном университете выставку раритетов из своей коллекции. Там был один, неработающий.

– Не свисти. Имперские бластеры заметно отличались от этого. Профессионал, конечно, быстро поймет, что разница только во внешнем виде, но ты человек мирный.

– Уверен? – ехидно прищурилась Настя.

– Абсолютно, – серьезно ответил курсант. – У тебя совсем другая моторика движений, иная манера одеваться, иное построение фраз… Все иное, в общем. Да и потом, если ты видела только неработающий образец, почему тебя не удивила стрельба? Темнишь ты что-то.

– Ты тоже. Ладно, видела я бластеры, видела. У нескольких влиятельных семей в княжестве есть такие. У великого князя, по слухам, тоже, а мне показал один… Ну, в общем, один сынок богатого папы пытался за мной ухаживать и решил прихвастнуть, спер у отца игрушку. Его бластер был поменьше твоего и бил не так сильно, но очень похож был.

– А когда они появились?

– Не знаю, еще до моего рождения. Слухи ходят разные, конечно, но лет за двадцать.

– А тебе сколько?

– Двенадцать.

Так, соображал Петр. Двенадцать местных лет – это чуть больше восемнадцати земных. Экспедиция была на планете пятьдесят земных лет назад. Для контрабандистов эта планета интереса не представляет абсолютно, да и знали бы о них многие… И следы их влияния были бы видны – уж они-то парой бластеров не ограничились бы. Скорее всего, исследователи просто толкнули налево ящик-другой охотничьих бластеров – абсолютно незаконный, но очень распространенный бизнес. Продавать на отсталые планеты что-нибудь вроде стеклянных бус и получить за это, например, алмазы – очень хочется, и начальство традиционно смотрит на подобное сквозь пальцы. Приварок к зарплате нужен всем и всегда. Теперь понятно, почему так напугался тот воин – чтобы владеть подобной игрушкой, нужны огромные деньги, а деньги – это власть. Все правильно, провинциальная княгиня – никто и ничто по сравнению со столичными воротилами. Слухи о том, что у кого-то есть подобное оружие, наверняка ходят. Ну а по аналогии решил, что и у заезжего парня могут быть как минимум серьезные покровители. Вполне понятная и простительная ошибка.

– Ладно, извини. – Курсант повернулся, собираясь уходить. – Спокойной ночи.

– Откровенность за откровенность. Кто ты?

– В смысле?

– Ты ведь не княжич. Объяснить, почему?

– Не стоит, ты девочка умная и наблюдательная. Я прилетел из тех мест, где бластеры делают. Потерпел аварию. Сейчас выбираюсь к своим. Знать больше вредно для здоровья, поверь. Тебя до города доведу, как и обещал.

– Ха, кто кого доведет еще! Ладно, спокойной ночи.

– Угу. Но раз уж пошел вечер откровений – ты тому парню что, отказала?

– Какому?

– Да тому, который тебе ствол показывал.

– А, этому… Да, отказала. Во-первых, он мне не нравился, а во-вторых, зачем он мне? Поматросит и бросит – я ему не ровня. Все вопросы задал?

– Да. Спасибо, извини.

Последним вопросом он ее, похоже, разозлил, хотя и не понял почему. Да и не старался понять, если честно, – чуть позже, уже у себя, он долго лежал и думал, правду сказала девушка или нет, но к определенному выводу прийти не смог. Можно было, конечно, вколоть ей «сыворотку правды», ну, или в чай подмешать, но зачем? Девушка – явно не шпионка, слишком уж ненадежный был способ внедрения, да и, говоря по чести, без нее он бы, наверное, просто не выжил. А раз так, то незачем и волноваться, с этой мыслью курсант и уснул.

Выехали с постоялого двора они рано утром, солнце еще только поднималось, освещая дорогу неверными, с трудом пробивающимися сквозь утренний туман лучами и превращая обычный в общем-то пейзаж в нечто сюрреалистическое. Дорога здесь была суше, поэтому лошади шли легко, и Петр, вколов себе очередную дозу обезболивающего, подремывал в седле – этой ночью грудь болела так, что спал он всего ничего, поэтому перед отъездом он плюнул на последствия и вкатил себе дозу лекарства. Конечно, можно было бы и отлежаться опять на постоялом дворе, но сейчас нетерпение гнало его вперед – день пути до города и от силы пара сотен километров за ним. Правда, судя по карте, дороги дальше не было, но, во-первых, карты не всегда точны, а во-вторых, что такое двести километров по сравнению с уже пройденным путем? Начать и кончить, как говорится, главное, видеть цель и не терять осторожности, что очень сложно, если до цели остается два шага.

Настя тоже была на редкость молчалива – похоже, думала о чем-то, Петр не стал интересоваться, о чем конкретно, ведь у каждого человека есть право на личные переживания и мысли. Захочет – скажет сама, нет – ну, на нет и суда нет. В любом случае их совместная дорога заканчивалась, и скоро курсанта должны были начать волновать совсем другие проблемы.

До города они доехали чуть позже полудня, но его приближение Петр почувствовал гораздо раньше – подковы лошадей зацокали по камням. Как бы ни был провинциален город Минск Восточный, однако горожане следили и за своим городом, и за прилегающей территорией. Все было скромно, но очень чисто и аккуратно. А еще город окружала солидная, совсем не декоративная каменная стена, сложенная из внушительных блоков серого песчаника. Кто бы ни жил в этом городе, он явно не экономил на безопасности, чем вызвал у курсанта невольное уважение.

Вот здесь, в полукилометре от города, они и расстались. Петр не хотел заезжать в город, не видел в этом нужды – у него была своя дорога, припасов было достаточно, и еще он искренне считал, что чем скорее доберется до медблока, который наверняка был на базе, тем раньше выздоровеет. Полдня немного, но все же… А ведь в городе есть риск опять во что-то вляпаться. Зачем? Пока что люди доставляли курсанту неприятностей больше, чем все звери этого мира, вместе взятые, и он не хотел давать им еще одного шанса. Впрочем, если быть до конца откровенным, Петр людям доставлял хлопот ничуть не меньше.

Настя, кстати, его решением была удивлена – в этом городе, по ее словам, у нее жила тетка, которая наверняка будет рада видеть и племянницу, и ее… хм… спутника. Петр весьма скептически отнесся к ее словам, но от комментариев воздержался, ибо слова – серебро, но молчание – золото. Еще одна древняя мудрость, элементы которой фактически утратили смысл в эпоху высоких технологий, но притом вполне понятная.

Вместо этого Петр огорошил девушку просьбой позаботиться о Мурзике. В ответ на удивленный вопрос, знает ли он, сколько стоит котенок барса, Петр лишь рассмеялся и пояснил, что в нынешнем состоянии тащить зверя с собой просто не сможет, а раз уж есть под рукой девушка, которая уже нашла с котенком общий язык, – то и флаг ей в руки. А деньги… Ну что деньги… Петр вытащил кошель, извлек из него несколько некрупных камней и, увидев округлившиеся глаза Насти, с улыбкой протянул самоцветы «на содержание котяры».