Школа негодяев - Ян Валетов

Все познается в сравнении, так что для этой части Африки город был велик. Более того – в нем была работа, значит, он был и богат. Умка рассмотрел вагоны, которые тащил за собой длинный зелено-красный тепловоз, и понял, что видит ветку железной дороги, тянущуюся от границы в порт. Эти 100 километров рельсового пути были одним из достояний Джибути: по ней шли к морю грузы отрезанной от водного сообщения Эфиопии.

На скальном выступе, вдаваясь голубым пятном бассейна в море, примостился здешний «Шератон», вдалеке за ним виднелись контуры кораблей, прикорнувших у причальных стенок. А после того, как катер обогнул мыс, едва разминувшись с двумя рыбачьими шаландами (страшными и ветхими, словно сделанными из разобранного деревянного забора) перед Сергеевым и спутниками открылся вид на залив Таджура и порт.

Вид был феерическим: синяя, как аквамарин, вода, коричневые берега, горы, залитые желто-белым солнечным сиянием…

Сергеев подумал, что здорово было бы завалиться сюда с Викой и Маринкой, вот в тот самый «Шератон Джибути», нанять для дайвинг-сафари какую-нибудь приличную лодку и уйти куда подальше от суши, прочь из залива – в океан… Пить холодное белое сухое, валяться под тентом с книгой, смотреть на капли соленого моря на Викином плече да высматривать под водой огромные туши китовых акул…. Или исследовать обросшие водорослями да ветками кораллов тела затонувших кораблей. За тысячи лет тут их потонуло несчитанное количество. Но не судьба, не судьба…

Так случилось, что Сергеев умудрился повидать такие места, о которых бывалые туристы мечтают в новогоднюю ночь. Ну, и толку? Даже на Варадеро[54]у него не было времени на то, чтобы расслабиться…

– Сухогрузы стоят здесь, – крикнул Исмаил, кивнув головой на длинные пирсы по левую руку, вдоль которых выстроились суда. – Танкеры там…

Далеко, там, куда ткнул рукой долговязый пират, был виден маленький, как коробочка, танкер, присосавшийся к неразличимой на этом расстоянии трубе терминала – зато выкрашенные в белый цвет громадные цилиндры нефтехранилища вздымались над плоским пустынным берегом и были, как на ладони.

Катер обогнул портовые пирсы по широкой дуге и нырнул во внутренний залив, напрямую к двухсотметровому бетонному бону, возле которого качались пришвартованные катера, шлюпки и даже совсем неплохие яхты. У пирса грузились в громадную лодку человек пятьдесят чернокожих – женщины, дети, мужчины всех возрастов. Шум стоял такой, что впору было уши затыкать. Пронзительней всех кричал хозяин судна, здоровенный негр в футболке с цветными рыбками на груди – его можно было понять. Толпа напирала так, что сходни могли соскочить с борта, суденышко раскачивалось.

К недоумению Базилевича, приготовившегося было сходить на берег, Исмаил швартоваться не стал, а, мазнув взглядом по пирсу и ведущей к берегу асфальтированной дорожке-дамбе, проскочил мимо и, через полмили причалил лодку в самой дальней от входа в порт марине.[55]

Еще через минуту все они стояли на раскаленном бетоне пирса, а еще через три – подошли к пикапу, возраст которого был сравним с возрастом Исмаила. Как и любая машина, проведшая свой век у берега океана, старый «форд» изрядно проржавел от соли и влаги, краска на нем шелушилась себорейной коркой, а, некогда хромированные ручки дверей, покрылись коррозией целиком.

За рулем форда сидел белый.

На первый взгляд ему можно было дать лет тридцать, но при более пристальном рассмотрении становилось видно, что он, как минимум, лет на 10 старше. Волосы у него выгорели до белизны, так что седой он или нет, было не разглядеть. Вдобавок водитель был коротко стрижен и загорел до черноты, так, как никогда не загорают туристы – чтобы приобрести столь радикальный оттенок, нужно прожить в тропиках полжизни. Или всю жизнь. На фоне загорелого лица выделялись глаза неприятного водянисто-голубого цвета, опушенные белесыми, словно тополиный пух ресницами. Под криво сросшимся носом природа посадила узкий рот с бесцветными губами, в которых торчала обмусоленная сигарета. Сергеев услышал характерный запах «Житана» и понял, что перед ним француз. Только их патриотизм простирается так далеко, чтобы в порто-франко курить отечественные сигареты.

– С прибытием, – выдохнул водитель вместе с сигаретным дымом и вышел из машины.

Несмотря на средний рост, он производил впечатление очень крепкого человека. Мощные руки с жилистыми предплечьями, толстая мощная шея, ни малейшего намека на живот, разве что слегка оплывшие бока подсказывали, что их хозяину уже за сорок.

– Давно не виделись, Исмаил…

– Спасибо, что приехал, – ответил негр, и они обнялись на мгновение. – Увези нас отсюда побыстрее.

– Кто они? – спросил француз, рассматривая стоящих перед ним людей. – Зачем они тебе понадобились, брат?

Исмаил повел могучими плечами.

– Тебе они понравятся. Особенно вот тот…

Базилевич, внимательно следивший за мимикой собеседников, съежился.

Трястись в грязном кузове, сидя задом на скользком, как лед, упаковочном картоне – удовольствие ниже среднего. Благо, ехать пришлось недалеко. Пока пикап катился по прибрежному шоссе под удивленными взглядами местных верблюдов, Сергеев еще пытался расслышать разговор между французом и Исмаилом, сидевшими в кабине, но мог разобрать только урывками: грохотал старый движок, гремел суставами разболтанный кузов и свистел ветер. Хасан сидел рядом с прежней невозмутимой миной на лице, Антон Тарасович на каждом повороте ездил по кузову на заднице и тихо матерился.

Когда пикап свернул с шоссе в путаницу городских окраин, началась настоящая тряска. Попытки послушать разговор пришлось оставить – главной задачей было не вылететь из кузова. Относительно приличные постройки, по мере продвижения авто от берега вглубь кварталов, превратились в некое подобие деревни Исмаила, а в некоторых местах – так даже пристанище сомалийских пиратов выглядело фешенебельнее. Но пикап продолжал ковылять по пыльному проселку – асфальт здесь был привилегией нескольких основных дорог, до тех пор, пока не заехал в тупик, к воротам небольшого обшарпанного домика, который среди царившей вокруг разрухи выглядел, словно дворец посреди свалки – просто непристойно роскошно. Ворота распахнулись, машина запрыгнула внутрь, выплюнув клуб черного выхлопа, и тут же остановилась. Выбираясь из кузова, Сергеев огляделся – ворота закрывали двое негров, одетых в шорты, с автоматами на плечах: охрана периметра, подумал Умка. Еще двое, стоящих у входа в дом, непринужденно держали гостей на мушках своих М16, и только когда француз, выйдя из кабины, махнул им рукой, опустили винтовки.

– Заходите в дом, – распорядился Исмаил, распрямляя спину.

Пикап явно жал ему в плечах.

– Мы не поедем в город? – спросил Сергеев.

– Поедем… – подтвердил пират. – Если вы захотите прогуляться и нажить неприятности. Но искать там нечего. Нет необходимости.