Разум главного калибра - Илья Шумей

Обод нижних ворот промелькнул размытым пятном, и Чертенок ударил по тормозам. Втянуть рули, сделать глубокий вдох, до предела наддув баки, закрыть шторки… От удара о поверхность он на мгновение оглох и ослеп, но продолжал удерживать неизменное направление, ожидая, пока сенсоры восстановятся после перегрузки, и скорость снизится до уровня, позволяющего маневрировать.

Включившиеся фары высветили мерцающий кавитационный кокон, окутавший его вытянутое обтекаемое тело, скользящее в толще метанового океана. Оставалось пройти последние ворота, образованные естественной пещерой на морском дне. В отличие от прочих контрольных точек, тут ошибка каралась не штрафными баллами, а мгновенной смертью. Но стоит только немного снизить скорость, как защитная каверна схлопнется, и чудовищное давление многокилометровой глубины оставит от струхнувшего гонщика одно воспоминание.

Выдвинутые плавники тонко запели, скользя по стенкам кокона. Так, чуть левее, еще немного. Впереди показались алые маяки, отмечающие вход в пещеру. Миг – и ее своды сомкнулись вокруг мчащегося сквозь тьму Чертенка. Пляшущие по ее стенам отсветы напоминали ему усмешку Смерти, внимательно следящей за ним в ожидании фатальной ошибки.

Ну уж нет, дудки! Не сегодня! Не в этот раз! Чертенок сильней навалился на сопротивляющуюся толщу, бросив в двигатели последние капли топлива. Вот и выход! Вверх! Вверх!

Пробив поверхность, он, окруженный фонтаном брызг, взмыл к небу, распахнув все шторки и жадно хватая компрессорами морозный воздух. По информационному каналу очередью проносились сообщения о новом рекорде трассы, но он их не видел и не слышал. Сейчас он всем своим телом впитывал неистовый рев заполонившей трибуны толпы. Он был их кумиром, их героем, их богом!

Чертенок распростер крылья и описал широкий круг над зрительскими рядами, наслаждаясь моментом всеобщего ликования. Он так долго к нему шел и имел право насладиться им подольше. В конце концов, только ради этого триумфа он…

…извернувшись, Чертенок ухватил тонкий бледный волосок, извивавшийся во тьме. Он выглядел слабым и безжизненным, но, судя по тому, какое неожиданно упорное сопротивление хвостик оказал попыткам его вытащить, на сей раз удача выступила на нашей стороне.

Чертенок сосредоточился, внимательно ощупывая и осматривая попавшую в его руки нить. Так и есть! Начало оказалось очень тихим и осторожным, только намечая мелодию легчайшими касаниями скрипичных смычков, но уже в таком робком вступлении ощущалась сила и уверенность, присущая зрелым и, что важно, масштабным произведениям. Теперь нужно быть предельно аккуратным и осторожным, чтобы ненароком не напугать добычу и позволить ей последовательно раскрыться во всей своей красоте и великолепии.

Он пробежался по переплетенным волокнам, вызвав к жизни деликатное пиццикато, задавшее ритм и темп мелодии, следом за которым подтянулись и прочие составляющие струнной группы, излучая подспудную тревогу своими нервозными пассажами. Что-то явно назревало. Что-то трагическое и грандиозное одновременно.

В руках он почувствовал знакомый зуд, неизменно предваряющий встречу со знатным уловом. Тут попахивает даже не сюитой или увертюрой, а полноценной симфонией, если не концертом. Ну-ка, ну-ка, потянем еще…

Поняв, что попался, музыкальный жгут завибрировал и принялся извиваться, исторгая агрессивные аккорды, ощетинившиеся звоном литавр и зовущими на битву горнами. Звук хлестал у Чертенка между пальцев, наполняя собой окружающее пространство, секвенции наслаивались, и громоздились друг на друга, и требовалось недюжинное умение, чтобы распределять сырой материал в должной последовательности, рисуя цельную и законченную картину.

Чертенок уже взмок от пота, но интуиция подсказывала, что самое интересное еще впереди.

Пойманный им удав слегка поутих, прикрывшись рассыпчатыми и умиротворяющими переборами арфы, но бдительность охотника он тем самым обмануть не сумел. Чертенок еще загодя уловил поднимающийся словно из глубины тревожный ритм, предвещающий новую попытку высвободиться, и только крепче ухватился за пульсирующий в его руках живой поток звука.

И грянул гром! Удар оказался настолько мощным, что почти сбил с ног, оглушая залпами медных стволов и раскатами многоголосого хора. Эпичность и размах просто поражали – еще никогда раньше ему не попадалось столь крупной добычи! Одна отчаянная атака следовала за другой волнами нарастающего крещендо. Боги и титаны сошлись в решающей битве, падшие ангелы восстали против своего создателя, остатки обреченного войска сомкнули ряды вокруг своего короля и приняли последний бой…

Что это? Орган!? Невероятно! Вот это мощь! Не перебрать бы с пафосом, а то критики заклюют. Ноги у Чертенка подкосились и он упал на колени, продолжая, тем не менее, стальной хваткой сжимать добычу, участь которой уже была предрешена.

Еще несколько отчаянных судорог, и змей выдохся, снизойдя до преисполненных печали, но не утративших гордости валторн. Да, битва проиграна, но война еще не окончена, и неизвестно, кто еще в ней одержит верх.

Чертенок аккуратно уложил на нотный стан последние такты и отступил назад, затаив дыхание и осматривая раскинувшееся перед ним грандиозное музыкальное полотнище. Воистину, ради таких моментов и стоит жить, чтобы…

…призванные Матриархом члены семьи сгрудились вокруг нее, и Чертенку пришлось немало потрудиться, чтобы навести хоть какой-то порядок. Всех охватило возбуждение, частично передавшееся и ему. Дальние перелеты все же не каждый день случаются.

К настоящему моменту окрестные пастбища уже изрядно поистощились – ненасытный молодняк обглодал все доступные планеты до голого камня, и пришло время перебраться на новые угодья. Добираться своим ходом – и жизни не хватит, а потому Матриарх поручила Чертенку найти и подготовить перелетную звезду. Он вскоре подыскал подходящего кандидата, и под его руководством стая уже довольно долго загоняла косяки кочевых газовых облаков в глотку старого дряблого красного гиганта, откармливая его для Перерождения, и, похоже, час настал.

Старая и опытная Матриарх всегда безошибочно определяла, когда пресытившаяся звезда готова разродиться от бремени. Огромный тускло красный шар казался спокойным и незыблемым, но в его недрах уже началось брожение, уже пришли в движение толщи накопленного газа, оглашая округу сытым бурчанием.

Чертенок носился вдоль строя, проверяя готовность и раздавая последние инструкции. По обращенной к звезде спине уже побежало знакомое покалывание, свидетельствующее о том, что в ее глубинах уже заполыхал огонь, и его вал начал свое движение к поверхности. Молодежь, еще ни разу не ловившая Волну, заволновалась и загалдела, им всем не терпелось испытать свои крылья в настоящем деле. Только бы им достало выдержки сделать все так, как положено, чтобы не пришлось тащить на себе кого-нибудь покалеченного или отлавливать неумеху, заброшенного в соседнюю систему.

Впереди, в окружении младших сестер, оберегавших ясельные садки, парила Матриарх, еле заметно шевеля кончиками крыльев и чутко улавливая малейшие изменения в потоках энергии, исходящих от готового вот-вот лопнуть светила. Остальным членам семьи оставалось только следить за ней в ожидании команды. А позади на всякий случай дежурил Чертенок, всегда готовый прийти на помощь растерявшемуся или испугавшемуся птенцу.