Страна овец - Илья Шумей

-Хорошо, - он вынул из кармана пластиковую карточку, - я могу провести вас по своему пропуску. Надеюсь, никто не будет особо докапываться…

-Вот и славно!

-Тем не менее, - майору явно пришлось сделать над собой значительное усилие, чтобы развернуться и посмотреть в лицо визитеру, - я должен напомнить Вам о том, что психокоррекционное воздействие на сотрудников правоохранительных органов, находящихся при исполнении служебных обязанностей, а также на подозреваемых либо свидетелей является противозаконным и нарушает Кодекс.

-Спасибо, молодой человек, я это учту, - Саттар нетерпеливо помахал рукой, указывая на дверь, - а теперь открывайте.

-Одну минуту!

-И отошлите тех двоих, - он указал на вооруженных охранников.

-Но заключенный может быть опасен!

-Я тоже, – хмыкнул Александр, - ребята на взводе, и не хотелось бы, чтобы нашу беседу прервали какими-нибудь импульсивными и необдуманными действиями.

-О, Господи! Ну что за день сегодня! – окончательно покорившись судьбе, майор побрел к двери.

Подождав, пока он выпроводит охранников, которые были этому только рады, в комнату вошел сначала Игорь, а уже за ним Александр. Призывая к молчанию, Саттар-младший приложил палец ко рту и жестами отправил майора вслед за сослуживцами. Захлопнувшаяся дверь оставила их с Игорем в абсолютной, почти оглушающей тишине. Перфект, прекрасно понимавший своего хозяина без всяких слов, вынул из кармана и надел темные солнцезащитные очки. Пока Александр устраивался на стуле напротив арестанта, он прошел вперед и встал у того за спиной.

Сеансы Психокоррекции требовали определенной подготовки и концентрации, на которые как раз сейчас совершенно не осталось времени. Александр налил себе в стакан воды из стоящей на столе пластиковой бутылки и сделал небольшой глоток. Сложив руки на столе перед собой, он прикрыл глаза и постарался сосредоточиться. Ситуация осложнялась тем, что перед ним находился не обыкновенный человек, а, возможно, весьма ловкий и агрессивный Коновал, да еще с непонятными тараканами в голове. Здесь на первый план выходила задача не столько разобраться с чужими мозгами, сколько не дать оппоненту залезть в свои. Поэтому Александр предпочел не торопиться, несколько долгих минут потратив на возведение в собственном сознании череды защитных барьеров, призванных предотвратить или, на худой конец, замедлить возможное вторжение.

Не открывая глаз, он подал знак Игорю, чтобы тот снял черную повязку с головы арестанта. Освободившись от нее, тот несколько секунд подслеповато щурился, привыкая к яркому свету. Он попытался поднять руку, чтобы потереть слезящиеся глаза, но наручники, приковывавшие запястья к подлокотникам, остановили ее где-то на полпути. Покрутив головой, заключенный осмотрелся, но интерьер комнаты не предлагал ничего, на чем можно было бы задержать взгляд, а стоящий сзади Игорь держался вне поля видимости. Единственным объектом для изучения оставался сидящий на противоположном конце стола Александр Саттар.

-А-а-а, – прохрипел Старший, будто обрадовавшись, - собственной персоной!

Александр ничего не ответил на его приветствие, он просто на мгновение задержал дыхание и открыл глаза.

-Какие мы серьезные... – в глотку его собеседнику словно с размаху вогнали кляп. На какую-то долю секунды все его тело застыло, схваченное мгновенным параличом.

По губам Саттара пробежала еле заметная дрожь. Не говоря ни слова, он медленно стиснул в руке стакан с водой и внезапно изо всех сил хватил его о бетонную стену.

***

Резь в глазах началась у меня уже через пятнадцать минут. Вот Вы сами попробуйте, не моргая, таращиться на шесть мониторов одновременно, а я буду постоянно толкать Вас под руку и спрашивать: «ну что там?»

Подавляющее большинство камер давали совершенно ужасную и абсолютно бесполезную для нас картинку. Опознать человека на их общих планах было попросту нереально. Гораздо интереснее оказалось перехватывать сигнал с камер корреспондентов, работающих в самой гуще событий. Беда состояла в том, что они сосредотачивали все свое внимание на прибывавших звездах, оставляя толпу зевак мельтешить где-то на заднем плане.

Но самое увлекательное зрелище поставляла пара камер на кранах. Они порхали над толпой, словно стервятники над степью, выслеживая добычу и камнем бросаясь вниз, едва ее завидев. В то время, пока ковровая дорожка пустовала, камеры висели над ней, время от времени описывая панораму заполненной народом площади, и вот тут-то как раз и можно было хоть кого-то разглядеть. Побочным эффектом являлось то, что от постоянных полетов взад-вперед у меня уже начала кружиться голова, а на особо крутых виражах к горлу даже подкатывала тошнота.

К настоящему моменту VIP-зона заполнилась уже почти полностью, а у нас не появилось ни единой зацепки. Свои места пока еще не успели занять отец и дочь Саттары, но Овод заметил, что Александр почти всегда прибывает последним, чтобы потянуть ожидание.

Одна из камер проводила удаляющуюся к своему месту спину Анны Каданович, чье лицо, то и дело мелькающее на обложках, уже давно набило мне оскомину, и на некоторое время осталась висеть над зрителями. Я тупо таращился на экран, не питая особой надежды кого-либо углядеть, как вдруг мои глаза сами собой широко распахнулись, наткнувшись на знакомое лицо.

-Япет!? – удивленно воскликнул я, - а ты-то что здесь делаешь?

-Кто!? Где!? – Овод прыгнул к монитору, - кого ты там увидел?

-Вот, наш водитель, - я указал на щуплую фигурку за секунду до того, как камера сорвалась с места и полетела над головами навстречу очередной звезде, - он был у Старшего на побегушках, но какого черта он здесь забыл?

-Сейчас попробуем выяснить, - пальцы Овода забегали по клавиатуре, вызывая на экран сохраненную запись, - на этом мероприятии случайных людей не бывает. Так-так, ага, смотри – он?

-Он.

-Смотри внимательно, - изображение поползло на меня, увеличиваясь в размерах. Телекамеры выдавали прекрасную картинку, которую можно было свободно масштабировать, рассматривая мельчайшие детали, - ты абсолютно уверен?

-Ну, да, - теперь, когда я смог как следует разглядеть лицо Япета, моя абсолютная уверенность несколько поблекла. Нет, это был, несомненно, он, без вариантов, однако я никак не мог отделаться от ощущения, что наш простоватый водитель зачем-то нацепил другое лицо. Получалось, будто я, словно лошадь, издали опознал знакомого человека по его одежде, а потом, подпустив его поближе, начал вдруг сомневаться. На его лице отсутствовали признаки какого-то грима или накладных усов, но куда подевался его добродушный взгляд широко открытых глаз, где его вечная слегка извиняющаяся улыбка? Вместо немного нескладного и неуклюжего человечка я вдруг увидел перед собой совсем другого Япета – внимательного, сосредоточенного и опасного. Вряд ли кому-либо пришло бы в голову стрелять вишневыми косточками в подобного типа.

-Ну? – Овод требовательно толкнул меня в бок, - ты его узнаешь?