Свободные миры - Василий Сахаров

– Что? Где? – вскинулся Тошка.

– Походу началось, – пробурчал Дава, и подтянул к себе поближе «Печенег».

Впереди бахнула еще одна мина, а за ней следом сработала сигналка, поставленная уже батальонными радиоминерами, перед своим минным полем.

– Валим, Тоша, – подкинулся Дава, схватил в правую руку пулемет, а в левую РД с лентами-сотками и, выскочив из окопа, побежал в сторону форта.

Где-то позади них, начали срабатывать ОЗМ-72, и Дава, задыхаясь, влетел во внешний двор форта. Следом примчался Тошка.

Из проема бетонного бронеколпака высунулась голова Ромыча.

– Быстрей сюда, – прокричал он, и Дава с Тошкой влетели в темное нутро бункера.

– Началось? – выдохнул Дава.

– Да, началось, – подтвердил Ромыч. – Ты, Дава, давай на верхний ярус, а ты, Тошка, бегом к минометчикам во внутренний двор, поможешь мины подтаскивать. Чуть свистну, оба ко мне.

Только Дава взобрался на верхний ярус, откинул в сторону станок для пулемета и раскинув сошки выставил в узкую амбразуру ствол «Печенега», как начался кромешный ад. В один момент, ночь заискрилась сотнями крохотных огоньков, которые набрали высоту, и казалось, что они зависли на месте. В это мгновение, Дава вспомнил слова Ромыча, что если снаряд над тобой не движется, то значит, что он упадет на тебя. Дава упал на холодный бетонный пол, накрыл голову ладонями, и замер без движения. Вовремя, так как сотни выпущенных горрилоидами ракет, одновременно рухнули на все четыре бронеколпака укрепрайона. Падающие на форт ракеты, разносили внешние стены и выворачивали из земли целые куски железобетонных плит, а сидящих внутри людей, спасали только двойные перекрытия, и то, что каждая крыша выкладывалась под особым, специально просчитанным углом, дабы ракеты рикошетили от них. Совсем рядом с Давой что-то грохнуло, и кусочки мелкой крошки, спрыснули по стене.

Обстрел прекратился, и тут же, в ответ, заухали ротные минометы во внутреннем дворике. Дава приподнял голову и увидел, что в амбразуре торчит измятый кусок металла – все, что осталось от «Печенега», который он брал в охранение. Он сбежал по лестнице вниз, где и был перехвачен Ромычем.

– Ты почему не наверху? – прокричал контрабас.

– Ромыч, у меня пулемет ракета покорежила.

– А тебя не учили, что при обстреле оружие убирается из бойницы? Ладно, дуй за мной, УБК сейчас ставить будем, – махнул Ромыч рукой и побежал к комнате, которую оборудовали под взводную оружейку.

Откинув в сторону сваленные в угол пустые ящики и кучи ветоши для чистки оружия, вдвоем вытащили УБК, накинули на плечи рюкзаки с энергобатареями и ракетами, и упираясь, потянули все это наверх. Следом за ними в оружейку влетели Цыган и Червонец.

УБК установили в том же месте, где ранее стоял «Печенег». Ромыч, оказывается, еще с вечера озаботился, и бойцы выдолбили в нижней стойке кусок бетона, и обнажили крепежные арматурины, на которые и закрутили кронштейны боевого комплекса.

– Как на этой пушке работать, помнишь? – спросил Ромыч.

– Да, – подтвердил Дава.

– Тогда действуй, – взводный рванулся обратно вниз.

Дава выглянул в бойницу, по всему открытому ровному пространству перед фортом, творилось что-то невообразимое. Полный хаос, расцвеченный трассерами и лазерными росчерками, разрывами мин и осветительными ракетами выпущенными из фортов. Противника видно не было, и только множество теней где-то в поле, и несущиеся в ту сторону огненные цепочки, указывали на местонахождение горрилоидов.

И тут, что-то промелькнуло совсем рядом, метрах в ста, встало с земли и устремилось к пролому во внешней стене. Не задумываясь и опережая мысль, палец тут же нажал на спусковой крючок, который был больше, чем те, что на человеческом вооружении, и очередь лазерных импульсов, пробежавшись по земле, срезала горрилоида и рассекла его практически напополам. Переведя прицельную планку на большее расстояние, и перекинув рычажок ведения огня на пять выстрелов, он начал обстреливать участок дороги, на котором не было минных полей. С третьей очереди попал, поскольку нестерпимо яркие в полной темноте, лазерные стрелы, воткнулись в что-то, что было за границей света сигнальных и осветительных ракет. Моментально, в ответ, в его сторону устремились несколько ракет, выпущенных из этого места.

Между Давой и подключившимися к нему другими расчетами УБК с одной стороны и теми, кто засел в темноте, завязалась дуэль-перестрелка, продолжавшаяся до тех пор, пока не подключилась дивизионная артиллерия. Тяжелые снаряды САУ и гаубиц, долбили по полю больше получаса, а когда они отстреляли весь свой заказ и замолкли, на поле воцарилась полная тишина, лишь изредка нарушаемая одиночным выстрелом или очередью. Что это было со стороны мутантов, Дава не понимал. Могло это быть разведкой боем, задавал он себе вопрос, да, несомненно, а может быть это новая горрилоидская тактика, кто знает, все возможно.

Под утро, когда все успокоились, и напряжение несколько спало, началось настоящее наступление мутантов. Равнина покрылась тысячами бегущих в бой горрилоидов, снова заухала-забила артиллерия, начали рваться мины, а рядовой срочной службы Васька Давыдов, одну за другой разряжал в наступавших энергобатареи. Ракеты закончились сразу же, а вот с выстрелами было полегче, худо-бедно, но на сорок минут их хватило. Сколько враждебных существ, хоть и не полноценных разумных, а биороботов с программой в голове, но живых, Дава убил, он не считал. Все что он делал в то время, было сделано на автомате, и даже если постараться, то подробностей, он вспомнить бы не смог. Все что он запомнил четко, так это желание как можно больше настрелять наступающих мутантов, которые виновны в том, что он оказался так далеко от родных Химок и рискует здесь даже не здоровьем, а жизнью.

В себя он пришел оттого, что УБК не дергается в его руках, а он, бессмысленно нажимает на спуск и прижимается к широкому пластиковому прикладу. Боезапас закончился, он выпулил все, что имелось. С трудом разжав занемевшие пальцы, Дава поднялся и, пошатываясь, направился вниз.

– Дава, ты вовремя, пора сваливать, – встретил его внизу Ромыч, собиравший своих парней в кучу.

Из-за поворота выскочил Толстый, и прокричал:

– Ромыч, там никого – Свирида, Студента, Азера, Абдулу, Кота, Никифора и Молодого, наглухо. Всех одной ракетой. Тошку, Сокола и Черного, во дворе с минометчиками вместе побило.

– Тогда, здесь все, – глухо пробурчал взводный и, оглядев своих парней, сказал: – Комбат походу сбрендил, на прорыв всем идти приказал, а наш ротный, тех, кто в живых остался, вниз прячет. Мы прорываемся в свой бункер, как и собирались. Тут двести метров, так что проскочим. Вперед братва.

Вслед за взводным, все ломанулись во внутренний двор, попытались открыть створки ворот, но движок только натужно гудел, по-видимому, от близких разрывов, в механизме что-то заклинило. Дружно навалившись все вместе, одну створку смогли отжать, и она все же отошла в сторону. Как раз в это время, от соседних фортов, в сторону тыла рванулись несколько БТРов, и горрилоиды, основная масса которых уже проскочила вперед, перенесли все свое внимание и огонь на них. Пользуясь этим, всей толпой, остатки второго взвода побежали в сторону распадка. По ним никто не стрелял, и входа в подземную галлерею они достигли быстро. Однако на месте, их ждал сюрприз – кто-то уже раскидал прикрывающие лаз ветки, а в глубь прохода, вели следы – обезьяньи.