Сложенный веер - Сильва Плэт

— Ваш сын… — начинает она, потупив голову.

— Мой сын совершеннолетний. И он будущий лорд-канцлер Аккалабата, спасибо Вашему сыну, миледи, — почти весело отвечает Дар-Эсиль.

И тут до Сида доходит. Глазами он впивается в лицо женщины, пальцами нервно поглаживает безобразный рубец на шее. Значит…

— Значит, Вы отказываете мне в беседе наедине, лорд-канцлер?

— Значит, отказываю, — лорд Дар-Эсиль явно получает удовольствие от разговора.

— Хорошо. Я буду говорить при Вашем сыне. Тем более, что он будущий лорд-канцлер Аккалабата, — насмешку в голосе леди Дар-Акила трудно не заметить. Эта деле слишком высокородна и опытна, чтобы растеряться от дерзости Дар-Эсиля.

— Рейна вчера забрали из корпуса. Говорят, по Вашему приказу. Для боя за дуэм, — она не спрашивает, а констатирует.

— Упаси нас прекрасная Лулулла, моя леди! С каких пор я распоряжаюсь такими вещами?!! — лорд-канцлер беспомощно разводит руками. — Приказ королевы, моя милая, приказ Ее Величества королевы.

— Лорд-канцлер! — кричать, оказывается, можно и вполголоса. Сид уверен, что никто, кроме него, не слышит эту беседу, хотя многозначительный взгляд Дар-Пассера из другого конца зала от него не укрылся. Но музыка играет достаточно громко.

— Лорд-канцлер, у меня трое сыновей. Было — трое. Что случилось со старшим — Вы знаете, и я не могу винить Вашего мальчика за это. Второй… я не хочу о нем говорить, спросите у Вашего друга Халема, сколько толку от него на войне. Разжирел, не высовывает нос за пределы дариата, мнит себя наследником и блюстителем родовых земель, плодится, как боров…

— Вы слишком строги к своему сыну, миледи, — лорд-канцлер только что допил бокал и придирчиво изучает узор на стенках. — Насколько я помню, Ваш муж тоже не жаждал блистать на полях сражений, хотя он-то имел для этого все основания.

— Рейн пошел не в него, — глаза леди Дар-Акила впервые за время разговора светятся нежностью. — Несмотря на то, что его отправили в корпус… с ямбренскими бездарями. Он способный, талантливый мальчик. Из него выйдет мечник, за которого Вам Дар-Халем спасибо скажет.

— Мнение Дар-Халема… Это плохой аргумент сегодня, миледи. Хотя я видел мальчишку, он хорош, да…

— С мечами или с ножом? Вы его видели — с мечами или с ножом? — леди Дар-Акила всем корпусом подается в сторону собеседника, ее глаза горят уже не нежностью, а гордостью и азартом.

Сид вытаращивает глаза. Конечно, она любящая мать, но интересоваться такими подробностями в такой момент… Отец, кажется, тоже заметил, но делает вид, что орнамент на стенках бокала интереснее. Что с ним такое?

— С ножом, — медленно отвечает он. И повторяет, задумчиво покусывая губу:

— С ножом. В рукопашной.

Теперь в глазах у леди Дар-Акила зажигается надежда. Но лорд-канцлер решительно ставит бокал на пол и машет рукой, подзывая слугу.

— Эгребского?

— Нет, спасибо, — она провожает глазами очередной бокал до самых губ лорд-канцлера, не отрываясь, смотрит, как он сглатывает, прищелкивает языком, смакуя вино. — Лорд-канцлер, я знаю, что в корпусе есть другие… тоже в альцедо. Можно ведь заменить… что-нибудь сделать.

— Поздно, моя госпожа, — лорд Дар-Эсиль полностью удовлетворен — вином, вечером, танцами и разговором. — Вам нужно было поговорить со мной раньше.

— Все произошло слишком неожиданно. Лорд Дар-Пассер даже не предупредил нас.

— Нам нужно было поговорить, когда твой старший объявил дуэм Дар-Халему, — не меняя тона, отвечает лорд-канцлер, глядя поверх головы ссутулившейся рядом с ним деле. Сид цепенеет. Он понимает, что отец не оговорился, а сознательно перешел все границы приличий. Он первый раз слышит, чтобы лорд-канцлер говорил «ты» женщине. «Сейчас она его ударит», — думает Сид и отводит взгляд в сторону.

— Я… не могла, Корвус. Заметь, мы и сейчас злостно нарушаем Регламент.

Глаза Сида распахиваются против его воли. Корвус? Он успевает заметить, как отец болезненно морщится, словно пьет не вино, а уксус, но все же залпом заливает бокал в горло. Ставит его рядом с первым, громко хлопает ладонями по дивану.

— Ну, вот и я не могу, — заявляет он облегченно. — И давайте закончим эту бессмысленную дискуссию, моя госпожа. Дар-Пассер уже четыре раза на нас смотрел. Не стоит давать повод для слухов.

— Я поняла Вас, милорд, — леди Дар-Акила выпрямляет плечи, царственно кивает отцу и сыну и поднимается с дивана. На этот раз лорд-канцлер встает вместе с ней, склоняется в низком поклоне и прижимает к губам ее руку. Сид слышит, как, разгибаясь, он шепчет:

— Прошу прощения, леди. Я не могу заменить Вашего сына другой жертвой на Большом бое. Молитесь, чтобы он достался Халемам… с их завиральными идеями.

— Халемам всегда достается все самое лучшее, — невесело улыбается леди Дар-Акила. — Я не прощаю Вас, лорд-канцлер.

Хьелль Дар-Халем шесть лет назад

И зачем надо было несколько дней готовиться и разрабатывать тактику с учетом желающих участвовать, внесенных в список? Зачем — я себя спрашиваю? Если по правилам проведения, которые сейчас зачитывает лорд Корвус, любой совершеннолетний дар может в любой момент вступить в бой. С любого места. Например, абсолютно свеженький свалиться тебе на голову, когда ты, перебив уже половину соперников, будешь втаскивать жертву в круг у ног королевы. Спасибо тебе, гадина наша драгоценная…

Хьелль сжал руки на поясе. Больше всего не хотелось сейчас смотреть на отца. Он и так ходил как пришибленный со времени размолвки с лорд-канцлером, а сейчас, когда тот выдает новые ценные указания, вообще жалко выглядит. Свинья Вы, лорд Корвус, хотя и наше дипломатическое светило и отец Сида.

Сид тоже свинья. Он же обещал не участвовать. И вот как ни в чем не бывало нарисовался в полном боевом облачении рядом с… это ж, простите, кто там стоит? Это у меня в глазах помутнение или в рассудке? Сам владетельный лорд Дар-Акила — средний брат нашей жертвы. Брат на брата? Или за брата? Кто их разберет, но мурашек по коже это добавляет.

Рука отца, опустившаяся на плечо, возвращает Хьелля к реальности.

— Твои предложения, сын?

— Всё, как договорились, пап. Только теперь в три линии. Не я тащу, а ты всех раскидываешь, а Сид тащит, я его прикрываю, а ты держишь всю остальную свору на расстоянии. А свора большая, заметь…

Старший Дар-Халем прикладывает руку козырьком ко лбу. Они стоят на самой высокой точке трибун, откуда хорошо видно арену.

— Все молодые Дар-Умбры. Неженатые Дар-Пассеры все до единого. Но это ничего. Плохо, что Дар-Гавиа нарисовались. Встречался с ними?

— Нет. Покажи.

— Вон, уже без орадов. Черные крылья с золотым окаемком. Волосы в две косички.

— Откуда они?

— Из Ямбрена.