Неукротимое пламя - Джулия Холл

«Нет! Остановись. Прошу, не убивай его». – Я умоляю ее, но мне все равно. Внутри себя я кричу, брыкаюсь и дерусь, словно бешеный черт, но толку от этого мало. Я не контролирую свои движения. Серафима может прикончить его всего одним движением руки, и все, что я могу – просто наблюдать за этим убийством.

Она убирает лезвие от его горла, и на меня накатывает волна облегчения. Бормоча что-то непонятное, Стил ворочается во сне. Сердце просто разрывается. Вот он, прямо передо мной, но я не могу до него дотянуться.

«На его счастье, убийство наделало бы много шума и было бы не самым приятным зрелищем. – Голова наклоняется, пока Серафима изучает его. – А еще он очень симпатичный. Из него получится очень изысканный сосуд, но сегодня, отнюдь, я пришла сюда не за ним».

Полноценно управляя моим телом, Серафима поворачивает его и направляется прямиком к черному рюкзаку в углу комнаты. Диньк тихонько похрапывает в облике немецкого дога на приглушенно оранжевом кресле.

«Проснись!» – молча умоляю я его. Но небожитель, как я выяснила, относится к той категории, которую и танком не разбудишь.

Наклоняюсь, мои руки тянутся к сумке и беззвучно перекидывают ее через плечо.

Гораздо более плавными движениями, нежели мои собственные, Серафима надевает обувь и двигается к выходу из комнаты. Я так отчаянно хочу в последний раз взглянуть на Стила, но не могу заставить голову повернуться.

Дверь за моей спиной со щелчком закрывается, хочу разрыдаться, но не могу издать ни звука. Я уже нахожусь на полпути к коридору, когда меня окликает Шира. Серафима оглядывается через плечо, скрывая за ним ухмылку. Рука снова ползет вверх, и мне в ужасе кажется, что она снова тянется за кинжалом.

«Серафима! Оставь ее в покое!» – верещу я.

Пытаюсь призвать свою силу. Возможно, блуждающее пламя или искры подскажут Шире, что что-то не так? Я чувствую, как энергия потоками расползается по всему моему туловищу, рукам и ногам, но моим командам она не подчиняется.

Но вместо того чтобы потянуться к кинжалу, Серафима машет рукой, приглашая Ширу следовать за ней. Та в ответ непонимающе хмурит брови, но подчиняется.

Как только мы покидаем дом через черный ход, начинают подкашиваться ноги, потому что Серафима заставляет меня бежать вниз по переулку.

«Куда ты меня ведешь?»

– Эмберли, погоди. Куда ты идешь? – спрашивает Шира, но Серафима только набирает скорость в ответ. Кузина бросается в погоню, и ее ноги с шумом ударяются об асфальт.

– Давай, крольчонок. Беги прямиком в мой капкан.

Нет ничего страннее ощущения, когда в твоем горле рождаются, а затем срываются с губ слова, которые ты вообще не хочешь произносить.

На мгновение меня охватывает некое удовлетворение, заглушая мои собственные эмоции, сходящие с ума. Когда все затихает, я остаюсь с паникой один на один. С паникой и страхом, что все мои сокровенные чувства могут быть осквернены волей Серафимы.

У меня сносит крышу. В своем же подсознании я верещу и выплевываю водопад оскорблений, как яростно кричащая банши^[2]. Я представляю, как прыгаю в своей же собственной голове. Возможно, так получится отвлечь Серафиму и снова завладеть собой. Мне нужна всего лишь пара секунд. Этого хватит, чтобы предупредить Ширу.

«Хватит шуметь, – мысленно отмахивается от меня Серафима, будто я надоедливое насекомое. – Твое присутствие в этом деле потеряло актуальность. Тебе пора».

Я не могу даже как следует насладиться ноткой раздражения в ее голосе, потому что после того, как она отдает приказ, все, на что у меня хватает сил – это действительно исчезнуть.