Метро 2033. Площадь Мужества - Наталья Ермакова

Псарев проворчал: «Все веселье пройдет без нас», – но сильно упираться не стал. В глубине души он был даже рад, что не идет на кладбище. Игнату не хотелось в этом признаваться даже самому себе, но от одного взгляда в сторону Пискаревки душа его сжималась от страха.

Люди двинулись вперед. У входа к ним присоединились Денис и Федор.

– «Вечен ваш под…». Видимо, подвиг. «В се…цах покол…». Не очень понятно. «Грядущих», – прочитал Самохвалов одну из надписей. – Да уж. Вечен… Спроси метрошную молодежь, что такое «Пискаревка», никто не ответит…

– Заткнись! – шикнул на парня Воеводин. – Смотри в оба.

С обеих сторон от входа тянулись к небу страшные, уродливые деревья. Их голые сучья, покрытые льдом и присыпанные снегом, напоминали щупальца чудовищ. Или руки людей, воздетые к небесам в немой мольбе. Юноша почувствовал, как в сердце его закрадывается ледяной страх. Остальным сталкерам тоже стало не по себе. Даже капитан поежился и отвел взгляд от корявых черных веток, нагонявших своим видом безотчетную тоску.

– Останешься здесь, – приказал он Бойцовой.

Соня повиновалась. Пробила ледяной наст, выкопала в снегу что-то вроде окопа, залегла у гранитного постамента, над которым возвышалась зловещая конструкция, напоминавшая факел.

– Можно и я останусь? – поинтересовался Дима. Он очень боялся оставлять любимую девушку одну. Но получил отказ.

Отряд двинулся дальше.

Впереди лежал пологий спуск, а дальше расстилалась обширная равнина, засыпанная снегом и окруженная со всех сторон густым лесом. Прямо впереди, на расстоянии пятисот метров, маячила скульптура. Отсюда сложно было рассмотреть детали. Ясно было только, что статуя что-то держит на вытянутых руках.

– Родина-мать! – произнес Самохвалов. И Денис отозвался:

– Она самая…

Дима пригляделся и понял, что скульптура в самом деле изображает молодую женщину.

«Скорбит о погибших сынах. Как символично… – подумалось ему. – Сколько людей здесь похоронено! Денис говорил, что сотни тысяч… А сколько народу полегло в Последней войне, и подумать страшно. Их даже никто не хоронил. Некому было хоронить».

Краткая остановка закончилась. Прощупывая путь с помощью шестов, люди спустились вниз по обледенелому склону.

На веганской схеме их цель располагалась с правой стороны от скульптуры, в перелеске. Пока отсюда не было заметно ничего подозрительного, только деревья и снег.

«Веганцам не откажешь в чувстве юмора, – размышлял юноша, с трудом продвигаясь вперед через обледеневшие сугробы. – Спрятать средство массового уничтожения… на кладбище. Шутники, нечего сказать».

С оружием наготове, не спуская глаз с зарослей, сталкеры пробирались вперед, в сторону монумента «Родина-мать». В одном месте Воеводина что-то заинтересовало. Он остановился, несколько раз ударил шестом, потом разгреб снег. Там обнаружилась гранитная плита с выбитыми на ней цифрами: «1942». Подошел Гаврилов, заглянул через плечо Дениса.

– Это надгробие? – поинтересовался Савелий Игоревич.

– Вроде того, – отозвался Воеводин. – Тут народ хоронили по годам.

Самохвалову в очередной раз стало дурно. Он читал о братских могилах, где зарывали людей, погибших в одном сражении. Или бойцов одного подразделения. Но чтоб могилы отличались только по годам… Об этом Дима раньше не слышал. Это было по-настоящему страшно.

Люди двинулись вперед. Вскоре они оказались на том месте, которое веганцы пометили значком «биологическая угроза».

Диана получила приказ прикрывать отряд. Она заняла позицию у гранитного постамента, на котором возвышалась «Родина-Мать».

– Осмотреть все! – скомандовал Савелий Гаврилов. Сталкеры рассеялись.

Самохвалов бросил давно осточертевшие ящики и принялся ломать ледяной наст лыжной палкой, а если не получалось, то прикладом ружья. Освобождал ото льда небольшой участок. Потом старательно рылся в снегу, сам не понимая толком, что ищет. Рядом тем же самым занимался Денис. И тоже безрезультатно.

– Под деревьями глянь, – приказал капитан Федору.

– А не обвалится? – Царь с опаской покосился на заледеневшие ветки.

– Выполня-я-ять! – рявкнул Гаврилов, и сталкер Романов послушно направился туда, где у корней могучих елей виднелся большой участок голой земли, откуда снег выдувало ветром. Но и там ничего подозрительного не обнаружилось. Федор нашел только странные сморщенные грибы, похожие на сдутые воздушные шарики.

– Значит, все-таки деза… – тяжко вздохнул капитан, со злостью швырнул в сторону карту и сел прямо на снег.

Рядом присел Воеводин.

– Вы с самого начала подозревали, что карта – подделка? – хмуро поинтересовался Денис Владимирович. – И все равно повели нас сюда?

– Я. Должен был. Проверить сигнал, – Гаврилов говорил бесцветным голосом, словно робот.

– Значит, все зря? – спросил Дима, присаживаясь рядом с командирами.

Никто не ответил.

Зловещая, мертвая тишина царила над бескрайними просторами мемориального комплекса, ставшего последним прибежищем для сотен тысяч героев давно отгремевшей войны.

С каждой минутой капитан все яснее понимал, что его миссия провалилась с треском. По всем фронтам. Северяне отказались вступать в военный союз. Отказ этот был хоть и ожидаемым, но от того не менее обидным. Секретное оружие, якобы спрятанное веганцами на Пискаревском кладбище, и вовсе не существовало. А ведь Гаврилов с самого начала сомневался в подлинности карты. Увы, руководство Альянса к его доводам не прислушалось и решило все же отправить силы для поиска и доставки «секретного оружия». В итоге капитан не только не раздобыл подкрепления, но и потерял троих бойцов: Харитона, Зуба и Ван-Дамма. Такого провала ему не простят, Савелий Игоревич понимал это.

Еще недавно Гаврилов грезил майорским званием. Теперь капитан всерьез опасался, не разжалуют ли его в рядовые. И вернется ли он вообще обратно… В глубине души Савелий боялся, что карта – это не только деза. Ловушка. Их затащили сюда с вполне определенной целью. Чтобы убить. Или, что еще страшнее, взять в плен и под пытками выведать военные тайны. Истязать пленников веганцы умели прекрасно.

«Мы не засекли слежку, но это не значит, что ее нет», – подумал Гаврилов, с нарастающей тревогой всматриваясь в густую чащу, обрамлявшую кладбище.

Савелий оглядел своих людей. Опытных сталкеров, которые не моргнув глазом отправились с ним навстречу смертельной опасности. У входа на кладбище терпеливо мерзли Соня, Игнат и Алиса. Ни один из них, кроме Псарева, не находился в его прямом подчинении. И вот теперь жизни всех этих людей оказались под угрозой. Оставался только один выход: бежать отсюда как можно скорее. Гаврилов решительно поднялся на ноги.

– Уходим, – скомандовал он. – Возвращаемся.

– Эх, зеленожопые ублюдки! Обманули, провели! Суки, – крикнул в сердцах Федор и наступил на сморщенный гриб, похожий на сдутый воздушный шарик.