Багровый океан - Алеш Обровски

Включились прожекторы. Территория площадью примерно тысяча квадратных метров осветилась ровным голубоватым светом. Хьюстон оказался точно посередине освещенной пустоши. Небольшой отряд бледнокожих, прибывший спустя пару минут, рассредоточился по периметру освещаемой площади и встал на изготовку. Конвоиры Хэнса, «полаяв» друг на дружку, спешно ретировались. Хьюстон поспешил следом, но ему приказали остаться, ткнув в него оружием и «гавкнув» напоследок.

Он остался один. Было тихо, лишь трещали насекомые, да слышен был «лай» Сообщества где-то вдалеке. Мысли о предстоящем носились в голове, но он никак не мог выделить хотя бы одну, заслуживающую внимания. Что ждало его здесь? Да все что угодно и ничего хорошего одновременно.

Хьюстон понимал, что за ним следит не одна сотня глаз, и если он вздумает бежать и вдруг сорвется с места, то мгновенно примерит на себя действие эхирского оружия. Хэнс отчетливо почувствовал, как маленькая пулька, оставляющая после себя в воздухе желтый светящийся след, вгрызается в него, и он падает, сдирая локти, грудь, подбородок…

Вдруг он заметил одинокую фигуру, быстро приближающуюся к нему.

«Кто-то из младшего персонала», – сделал вывод Хэнс, глядя на тощее тело бегущего.

В этот момент послышался нарастающий шум двигателей, и в поле зрения влетел челнок. Сделав круг над площадкой, он сбросил цилиндрическую емкость, размерами сравнимыми, разве что, с железнодорожной цистерной. Как все же Сообщество любит всякого рода бочки.

Емкость упала у края периметра, взрыхлив почву.

Подоспевший эхир проверил прибор, отгоняющий сороконожек, на запястье Хьюстона и вручил ему дурно пахнущее нечто, по форме и внешнему виду напоминающее какой-то орган. В это время еще одна цистерна приземлилась с противоположной стороны, а челнок, сбросивший ее, завис прямо над тем местом, где стояли Хэнс и представитель Сообщества.

Бледнокожий, одарив Хьюстона все тем же сочувствующим взглядом, погрузился в транспорт и отбыл.

«На безопасное расстояние», – промелькнуло в голове у Хэнса.

Он примерно понял, что его ждет, и чем это может обернуться, но страха не почувствовал, равно как и особой решительности. Инъекция «тошниловки» еще продолжала действовать, именно ей он был обязан полным безразличием.

Цистерны лопнули, выпустив из себя пару десятков тысяч сороконожек. Те в свою очередь ринулись к Хэнсу и остановились лишь в метре от него, не в силах преодолеть границу создаваемого полем круга. Хьюстон продолжал стоять. Бежать было бесполезно, а что делать дальше он не знал.

Всем своим видом мириаподы выказывали крайнюю степень агрессии, превосходящую по силе виденную Хьюстоном ранее в десятки раз. Они напирали друг на друга, скрипели, щелкали челюстями в бессильных попытках дотянуться до него. В центр круга полетели откушенные конечности, жвала и даже головы.

Сообразив причину столь бурного поведения тварей, Хэнс, не долго думая, зашвырнул «орган», что вручили ему бледнокожие, подальше от себя. Сороконожки тут же потеряли к жертве всякий интерес и устремились к месту падения странного предмета.

Люди. Похожие друг на друга. Совершенно идентичные и совершенно идеальные по телосложению. Покрытые тиной и светящимся в темноте планктоном. Они выходят из океана тысячами и ждут. Ждут чего-то, какого-то действия или события, а может, они ждут сигнала?

Хьюстон пришел в себя. Он лежал на спине в небольшом помещении с бетонными стенами и одинокой металлической дверью в одной из них. Потолок над его головой бешено вращался.

К горлу мгновенно подкатила тошнота. Хэнс перевернулся на живот, и его желудок вывернулся в светящуюся лужу, покрывающую практически весь пол помещения.

Пусто. Как долго он ничего не ел? Как это странно испытывать голод и тошноту одновременно.

Держась за шершавые стены, Хьюстон поднялся на ноги, но тут же повалился, больно ударившись локтем. Вода в луже была холодной и действовала отрезвляюще. Он вспомнил события последних часов.

После того как Хэнс избавился от предмета вожделения всех сороконожек в округе, к месту испытания, по-другому данное мероприятие он не мог назвать, подлетел челнок и при помощи какого-то оружия ударил звуковой волной. Большинство мириапод скончались на месте, остальные разбежались. Спустившийся с транспорта десант долго и жестоко избивал Хэнса за уничтожение столь ценного «предмета», потом появился медик и снова вколол несчастному что-то вызывающее головокружение и подавляющее волю. Дальше полное забвение на несколько часов. Препарат, который ему вводили, кроме ряда неприятных эффектов напрочь отбивал желание бороться и отключал инстинкт самосохранения. Может, на самих эхиров он действовал как-то иначе, хотя вряд ли. Все говорило о том, что Хэнса готовят к чему-то.

Он по привычке посмотрел на руки – облик эхира сохранился.

«Надо выбираться», – убеждал он себя, но предпринять ничего не мог, да и не хотел особо.

Казалось, он мог сидеть здесь вечно, ни о чем не думая и не беспокоясь, если бы не нарастающее чувство голода и треклятое головокружение.

Дверь отворилась, двое эхиров выволокли его на улицу и бросили на землю. Хьюстон не сопротивлялся, хотя изо всех сил пытался пробудить в себе это желание. Пока он, лежа в грязи под дождем, старался успокоить пляшущий вокруг головы мир, эхиры о чем-то оживленно спорили. Или просто мирно беседовали. На их, мягко говоря, резком диалекте любая безобидная фраза звучала как побуждение к действию и призыв к оружию.

Спустя четверть часа Хэнса подняли и потащили под руки к одиноко стоящему каменному строению. Его ноги безвольно болтались позади тела, оставляя две параллельные борозды в мокрой почве.

Внутри здания он попытался встать, но пол вывернулся из-под ног, и Хэнс завалился на металлическую полку, заставленную склянками, уронив ее и разбив себе лоб. Поднимать его никто не стал.

Появился тощий медик, осмотрел Хьюстона и запихал ему в рот какую-то капсулу. Головокружение постепенно пошло на убыль. Хэнса поставили на ноги и запретили садиться. Какое-то время он просто стоял, уставившись в пол, и пытался заставить свою голову работать.

Немного «поспорив» с остальными эхирами, медик защелкнул на запястье Хьюстона браслет с цепочкой, второй конец которой венчал небольшой с виду герметичный металлический ящик. Потыкав кнопки, расположенные под миниатюрным мониторчиком на одной из сторон контейнера, доктор испарился.

Все это время Хэнс задавался вопросом: рассекретили его бледнокожие или нет? Вели они себя так, словно знали, что под шкурой эхира прячется кто-то другой, и его непременно нужно использовать в своих целях с максимальной для себя выгодой. С другой стороны, раз уж они не смогли установить его личность, то видимо решили, что незнакомца никто не кинется и поэтому можно смело ставить на нем эксперименты. В любом случае, это не отменяло положения Хьюстона, в котором ему угораздило оказаться.

Его размышления прервал грубый тычок в спину. Хэнса вытолкали на улицу и повели к входу в тоннель, не переставая давать «наставления», хотя он все равно ни черта не понимал.